Восход. Солнцев. Книга I

После оглашения результатов нашим проверяющим отец на весь зал назвал меня своим преемником. Мать была вне себя от радости. Недовольна только последняя жена моего отца — Эльвира Федоровна. Она очень надеялась, что именно ее сын станет наследником.

***

Воспоминания Бориса о смерти матери

Хрупкая и беспомощная, моя мать лежала в гробу. Неестественно болезненная белая кожа, и ее улыбка, способная растворить любое сердце. Даже моего отца. Он не мог с ней спорить или приказывать. Как говорила моя мама, искренность и доброта — это самая сильная магия.

Я верил ей до этого дня, пока не увидел в гробу. Мою мать не спасли ни ее улыбка из глубин самого сердца, ни доброта. Она мертва, ее больше нет.

Я старался не плакать в тот день.

Отец даже не подошел к моей матери. Многие в нашем роду любили Елену Солнцеву, только ее это не спасло. Смотрел, как в землю закапывали гроб. Больше не будет любящих объятий. Она не будет взъерошивать мне волосы после моих тренировок. И не будет сладостей втайне от отца.

Когда я поднял глаза, то увидел, как под вуалью улыбалась она, тварь, последняя жена отца. Эльвира хоть и прятала улыбку, я ее видел. В тот день понял, что она отравила мою мать. И следующий на очереди я.

Я тебе отомщу! Клянусь.

***

Воспоминания Бориса, когда он перестал быть наследником

Как бы я ни следил за тем, что ем и пью, через год после смерти матери мой рост в магии остановился. Я как был подмастерьем, так и остался. Магия не слушалась меня, а вместилище уменьшалось с каждым днем.

И когда в шестнадцать лет проходил процедуру оценки способностей, проверяющий огласил свой вердикт. Он грянул как гром среди ясного неба. Мой дядя, Сергей Михайлович Марков, опустил глаза и разочарованно помотал головой.

— Его каналы забиты, а вместилище стало размером, как у инициата. Такое редко, но бывает … — дядя замялся. — Борис не будет сильным магом. Да и не уверен, что вообще им останется.

Весь зал, в котором проходило это мероприятие, охватили возмущенные голоса членов рода.

— Борис больше не мой приемник, — сухо произнес Иван Марков. — Встань, Дмитрий, — эти слова звучали так, будто его вообще не беспокоила моя судьба.

Когда мой сводный брат прошел процедуру оценки магии и артефакт показал, что в свои пятнадцать лет он подмастерье, все мои родственники облегченно вздохнули.

А Эльвира Федоровна не знала, куда себя деть от счастья.