Книга пяти колец

По идее, ты должен будешь умереть, но ты благословен голодными духами, энергия убитых тобой будет тебя лечить, и если ты сможешь выдержать боль и продолжать сражаться, то именно это поможет тебе воплотить ядро в кратчайшие сроки. Прости, мой мальчик, — она нежно провела по моему лицу ладонью. — Бабушка Ардана не знает другого способа тебя спасти. Пожалуйста, справься. Ради меня, ради семьи. Будь у меня хоть доля шанса, я бы отдала свою душу, чтобы ты жил, но закон Небесной канцелярии нерушим: ты должен справиться сам или умереть.

— Я справлюсь, бабушка, — ее имя отдавалось внутри меня каким-то теплом, прижав ее руку к своей щеке, я улыбнулся ей и, взяв флакон, залпом выпил его содержимое. Желудок обожгло, словно я проглотил уксус, но через мгновение кровь словно ускорилась и я ощутил бешеный прилив энергии и тепла.

— Ворон расправил крылья, — едва слышно произнесла Ардана, с грустью улыбаясь. — У тебя есть буквально несколько минут, прежде чем первые твари появятся.

— Смерть легче перышка, честь тяжелее горы, — любимая присказка дедушки Бэйя сейчас подходила лучше всего.

Больше не обращая ни на что внимания, я начал ритуальный танец тайских боксеров. Для моих современников он выглядел как кривляние на потеху публики, но его исконный смысл имел два значения: первое — почтить богов и духов, чтобы заручиться их поддержкой в бою, а второе, куда более материальное, — проверить поверхность перед поединком.

Тело горело огнем, казалось, что мышцы сейчас лопнут, боль становилась все сильнее и сильнее. Глаза нестерпимо жгло, похоже, там начали лопаться капилляры. Рот наполнился кровью, но я продолжал танец, понимая, что если остановлюсь, то боль меня поглотит и просто упаду, рыдая от жалости к себе.

Первой моей жертвой оказался жалкий гоблин, вылетевший из стены тумана с ножом наперевес и диким криком. Не прекращая танца, я легко сместился с линии атаки и одним ударом локтя вбил ему лицо в затылок. Было такое ощущение, что тут я стал сильнее. Легкая волна словно омыла меня прохладной водой, принося временное облегчение, стоило уродцу расстаться с жизнью.