#Бояръ-Аниме. Имперец. Том 1 и Том 2

К счастью, жили мы в одном здании, но на разных этажах, которые делились по полу жильцов, почти как купе у поездов в моем прошлом мире.

Пока боярышня, шатаясь, как полынь на ветру, искала в крошечной сумочке ключ от комнаты, я кинул взгляд на часы, висевшие на стене этажа.

Шесть утра.

В принципе, можно даже успеть принять душ и переодеться. И надеяться, что Нарышкина протрезвеет достаточно, чтобы на завтраке быть в состоянии выслушать и передать отцу мое предложение.

Глава 20

Как бы оптимистично я ни был настроен, какой бы ни был освежающе-бодрящий душ, идея полежать «5 минуточек» была фатальной.

— Ты жив? — спросил я, рассматривая потолок и проверяя рукой рюкзак, который я положил себе под голову, прежде чем прилечь полежать.

— Местами, — отозвался боярич, матерясь и, судя по звукам, двигая мебель.

Спустя четверть часа мы встретились в коридоре, чтобы дойти-таки до столовой.

— Надеюсь, там еще кормят, — мрачно заметил я, чувствуя, как желудок намекает, что молодость, это, конечно, прекрасно, но такими темпами ее надолго не хватит.

— Должны. Тут же аристократы учатся. А у нас в крови раньше обеда не вставать.

— И завтракать исключительно шампанским? — спросил я.

Новиков хохотнул.

— Ах, если бы...

Удивительное дело, но столовая действительно работала и, как оказалось, завтраки в выходные подавала до полудня, плавно переходя в обеды.

— Утречко, — голосом умирающего поздоровался Тугарин.

— А я смотрю, ночь удалась у всех, — усмехнулся я, опуская поднос на стол.

— Кто бы говорил, — отозвался Ермаков.

— М? — приподнял я брови.

— Александр, все общежитие видело, как вы с Марией под ручку вернулись в шесть утра, — прищурилась Демидова.

— Виновен, — согласился я, беря приборы в руки, — не мог оставить ее трезветь на лавочке. А надо было?

В ответ виновница сплетен издала нечленораздельный звук, не поднимая головы с локтя на столешнице.

— Мария! — с укором произнесла Дарья.

— Ну что? — ответила Нарышкина, не поднимая головы. — У меня трагедия личного характера.

— У тебя не трагедия, а кошмарный характер. Это неприлично! — нахмурилась княжна Демидова.