Род Корневых будет жить! Том 1

И слышал снова и снова:

– Молодой господин, потерпите чуть-чуть. Сейчас придёт дед Радим и мы освободим вас от избытка ци.

Но я не мог терпеть. Я плакал от боли.

И тогда ко мне подошёл волк с бакенбардами. Он был израненный, но по-прежнему гордый и величественный. Он взглянул в мои глаза, поймал мой взгляд и остался стоять и смотреть на меня.

Сразу же рядом с ним встала волчица. Она потянулась ко мне и лизнула меня в лоб. Она тоже была израненная, но это не мешало ей улыбаться.

Вокруг волка и волчицы бегали волчата – играли в догоняшки, боролись, в шутку охотились друг на друга.

Я смотрел на них, и это помогало мне немного – удерживало ци, делало её чуть более тяжёлой и неповоротливой.

Этой малости было достаточно, чтобы ци перестала выплёскиваться к золотому ядру.

– Потерпите ещё немного, молодой господин! Дед Радим уже идёт… – звучало где-то далеко. А рядом с волками на камешке сидела чёрная ящерка и смотрела на меня.

Она была маленькой, но я точно знал, что она вырастет.

– Что с ним? – раздался голос деда Радима.

– Ваш артефакт с собой? – спросил у него Мо Сянь.

– Откуда ты про него знаешь? – спросил дед Радим.

– Сейчас не время. Просто достаньте его и откройте!

Послышались какие-то звуки, и в следующий миг мне стало немного легче.

Волки и ящерка продолжали стоять рядом со мной, до тех пор, пока потоки тёмной ци не ослабли настолько, что я закрыл глаза и уснул.

Просто так уснул, посреди чиста поля. В тот самый момент, когда солнце показалось из-за горизонта.

И это было самое лучшее из того, что произошло со мной за последнее время.

Глава 23

Когда я открыл глаза, рядом со мной снова сидела Матрёна. Она, легко прикасаясь, протирала влажным полотенцем мне лицо. Даже скорее промокала. И едва я открыл глаза, она тут же подскочила и закричала:

– Мо Сянь, барин очнулся!

И тут же вернулась на своё место и снова начала протирать мне лицо. Только теперь её прикосновения были не такими лёгкими, в них было чуть больше ласки и порывистых движений.

Возможно, так получалось потому, что Матрёна плакала и смеялась одновременно.

– Барин! Владимир Дмитриевич, вы очнулись! – шептала она мне, а по её щекам текли слёзы.

Мне казалось, будь её воля, она кинулась бы мне на грудь, но, видимо, Мо Сянь строго настрого приказал ей этого не делать.

Я находился в той же комнате и на той же кровати, где очнулся в прошлый раз. И тогда тоже рядом со мной были Матрёна и Мо Сянь.