Род Корневых будет жить! Том 1

Я, конечно, ничего не понимал в ци, но одно знал точно: если в чём-то нет порядка, то оно утекает, как песок сквозь пальцы. И не важно, что это – деньги, время или вот ци… И когда оно утекает, то его становится меньше.

– А запереть её как-то можно? – спросил я. – Ну или упорядочить?

– Посмотрим… – задумчиво сказал китаец, подошёл к коробочке и взял упаковку каких-то длинных и довольно-таки толстых булавок. Таких, с головкой на одном конце и острых – на другом. Металлических, из белого металла.

Повернувшись ко мне, Мо Сянь сказал с поклоном:

– Молодой господин, нужно, чтобы вы легли.

Я посмотрел на кровать.

Мо Сянь перехватил мой взгляд и сказал:

– Нет, кровать не подойдёт. Мне нужен свободный доступ к телу со всех сторон.

В результате я потопал к стене, где стопкой лежали свёрнутые циновки.

Расстелив одну из них посреди комнаты, я улёгся на неё и вытянул руки и ноги.

Раздеваться я не стал, так как команды не было. А то, как Мо Сянь шарахнулся от меня при моей попытке снять рубаху, дало мне понять, что повторять не стоит.

Я лёг, а Мо Сянь опустился на колени около моей головы и вытащил первую булавку длинной с кисть моей руки.

Тут-то до меня и дошло, что он собирается нашпиговать меня этими булавками.

Только я хотел вскочить и заявить категорический протест, как первая булавка была воткнута мне в голову, и я понял, что больше не могу шевелиться. Совсем.

Тело перестало меня слушаться, как будто Мо Сянь своей булавкой отключил моё тело, как тумблером выключают свет.

Нет, чувствовать тело я не перестал, я просто перестал управлять им.

Я хотел выматериться и возмутиться, но оказалось, что говорить я тоже не могу.

Я мог только вращать глазами и мычать, что я и сделал.

– Потерпите, молодой господин. Работа предстоит точная… – пробормотал Мо Сянь, втыкая в меня следующую иголку – в горло.

Это было больно! Очень больно!

Я хотел заорать, но орать я больше тоже не мог, как и мычать.

Следующая иголка вошла в моё сердце – прямо через рубашку.

Потом в каждую руку по нескольку иголок. Потом в ноги.

Он втыкал и втыкал иглы, а я мог только орать мысленно и материться – тоже мысленно… Но зато каким матом я обкладывал этого грёбанного китайца! Если бы он услышал, то думаю, не пережил бы.

Последняя игла была воткнута в район солнечного сплетения.

Мо Сянь зажёг палочку с благовониями и сел рядом со мной.