Род Корневых будет жить! Том 1

А присутствовали тут все, кроме собственно Матрёны. Даже Кузьма пришёл и сел в уголочке.

В полнейшей тишине я направился к столу, на котором стоял пузатый самовар, а сверху на нём, расправив юбки, сидела чайная баба.

Я прекрасно понимал, что это специальная кукла, не позволяющая заварочному чайнику быстро остыть, но ассоциации, которые мне пришли после бани, были совершенно другого порядка.

Взяв пустую чайную чашку, я подставил её под краник с кипятком. Открыл краник. Налил кипятка. Потом снял с самовара чайную бабу и налил себе заварки.

Поставил заварник на место и водрузил сверху куклу. И всё это под прицелом семи пар глаз.

Взял чашку. Отхлебнул.

– Ну? – не выдержал Кузьма.

– Что «ну»? – поинтересовался я, догадываясь, что он хотел спросить.

– Как прошло? – уточнил свой вопрос Кузьма.

– Что именно? – спросил я и снова отхлебнул чаю.

– Не томи, барин! – взмолилась Прасковья. – Величание Рода состоялось? Род принял вашу…

– Молитву? – подсказал я.

Прасковья кивнула.

Я не знал, что ей отвечать.

В том, что «молитва» удалась и даже трижды, я не сомневался. Но вот услышал ли её Род? А чёрт его знает! И вообще, сказать сейчас, что всё нормально, это фактически признаться, что я только что оттрахал служанку. Да, по её желанию, но я как-то не привык выставлять напоказ свои интимные дела.

А сказать, что ничего не было, такое себе. Это ж какая у меня будет репутация?!

Вот я и сидел молча, пил чай. А все сидели и ждали моего ответа.

Глеб с Данилой так и вовсе жаждали подробностей.

Или я ничего не понимаю в этих жадных взглядах.

Помощь пришла с неожиданной стороны. Егор Казимирович поднялся и строго сказал:

– Не приставайте к Владимиру Дмитриевичу с расспросами! У барина в первый раз. Он смущается.

– И то верно, – согласился Кузьма. – Матрёну можно будет расспросить…

– Так она тебе и сказала! – усмехнулась Прасковья, но сверлить меня любопытными глазами перестала.

Однако расспрашивать Матрёну не пришлось. Когда она победно зашла в столовую, то сияла так, что никаких сомнений не осталось – Род не просто принял наши «молитвы», но и лично поучаствовал…

– Вот и хорошо! – сказала Прасковья, наливая Матрёне чай.

А та прошла к столу, как лебёдушка, опустилась на стул, как пушинка, чашку взяла как хозяйка и скромно отхлебнула.

Егор Казимирович выдохнул облегчённо и разулыбался довольный. И обратился ко мне:

– Владимир Дмитриевич, нам нужно обсудить…

– Позже! – прервал я его, увидев, что китаец встал.