Я до сих пор не князь. Книга XVI

– Как там дела у вас? – опять сменила тему Настя.

– Дорогая, прости, мне надо бежать. Монгольский посол чего-то хочет от меня.

– О как? – удивилась она. – Давненько про их не слышала. Ладно, я тогда тебе завтра в девять утра наберу, только, пожалуйста, не проспи!

– Обижаешь! – улыбнулся царь. Все же за ним был такой грешок.

Пятнадцать минут подходили к концу. Не стоит заставлять послов ждать. Они нынче обидчивые пошли.

В зале для переговоров за длинным столом сидел невысокий худощавый мужчина в очках с толстыми стеклами.

– Добрый день, дорогой Бонанджар, – спокойно, но властно произнес царь, зайдя в зал и садясь в кресло на конце стола.

– Ваше Величество, – встал монгольский посол и сделал дежурный поклон.

– По какому поводу вы меня посетили?

Бонанджар не спеша положил на стол папку и достал оттуда документ.

– Мой солнцеликий Хан, осветит солнце и луна его лик, выдвигает вам протест.

– Протест? – приподнял бровь Романов.

– Вчера у границы Монгольской империи был замечен некто иной как Александр Есенин, Айседора Дункан и Екатерина Романова, ваша младшая дочь, – пояснил посол.

– А чего он сам не позвонил? – ухмыльнулся Петр Петрович. – Неужели испугался со мной поболтать? Или забыл мой номер?

– Хан поручил сначала мне разобраться в данном вопросе и получить официальный ответ.

– Тогда я сперва разберусь с этим вопросом лично, проведу проверку, и если действительно окажется, что Есенин и Дункан нарушили границы, я обязательно их накажу! – кивнул царь и встал. – Это все?

Посол немного опешил от такого короткого разговора, но спорить с царем Российской Империи все же не в его интересах.

– Да, ваше величество, – он поклонился. – Благодарю за ответ и прием.

После чего покинул зал.

* * *

– Миша, ты как? – Лора наклонилась надо мной так низко, что еще чуть-чуть, и ее грудь задавит меня.

Я же тяжело дышал. После того, как я отправил в полет субстанцию с хаосом, Любавка из последних сил пыталась отгрызть мне лицо. И это уже была никакая не битва, а борьба не на жизнь, а на смерть.

Я держал ее за шею, а она на автомате щелкала зубами перед моим носом. Но все же мы очень грубо удалили хаос из ее сознания, так что Любавка не могла сориентироваться.