Выявитель женщин-монстров

Укрепляю ротовую полость и горло с помощью магии, чтоб убрать неприятные ощущения.

Это лишает меня вкуса. Любая еда теперь превращается в вату. Но лучше есть вату, чем дышать огнем, обливаясь слезами, не так ли.

Старая фишка охотников. Мы частенько едим мясо монстров, если те пригодны в пищу, естественно. Многие твари несут в себе заряд маны, который очень полезен. Так что можно хорошо прокачаться, совершая нехитрые действия.

Вкус монстрятины не всегда идеальный. Защита рта в этом плане несет большое значение.

Здоровяки чуть не сдохли от удивления, когда я продолжил есть, как ни в чем не бывало. Даже больше, острота сильней разожгла аппетит. Так что я поглощал мясо, как промышленный пылесос, не давая шансов противнику.

По лицу Громилы текли струйки пота, по подбородку катились капельки жира. Глаза парня были на выкате, дыхание сбилось. В какой-то момент он замедлился. Потом отложил в сторону надкусанную колбасу, а следом пошатнулся и упал на пол.

Удар был такой силы, что ресторан аж подпрыгнул. Все дружно ахнули, хватаясь за головы и чуть не рыдая. Самопровозглашенный рефери подбежал к лежачему и начал считать.

— Раз, два, три, четыре….

— Гром, вставай, не сдавайся!

— Громила, брат, ты чего! — раздались встревоженные голоса.

— Я могу… Я еще кхе-кхе блин, все назад лезет, — с трудом простонал мой противник, держась за живот.

— Восемь, девять, десять.

Амбалы не сразу поверили в мой триумф. Попросили подвести итоги, подсчитать набранные очки. Что было, конечно, бессмысленно. Я съел гораздо больше мясных блюд, как тут не пересчитывай.

Мне осталось лишь ковыряться в зубах, вытирать рот салфеткой и думать, как бы скушать пироженку или кексик. Без десерта все же не то.

Кстати да, как насчет мини диверсии, которую мне устроили под конец? Путем нехитрых приемов вычислил друга Громилы, который был выведен на чистую воду и чуть не наказан своими.

Его хотели приговорить к высшей мере — съеданию при всех тарелки вареной капусты. Но парень просил прощения и клялся купить всем пива, так что был прощен. Но только на первый раз.

— Лишь однажды я видел такую силу. Как тебе это все удалось? — спросил Громила, когда выходили из бара.

— Не знаю, с детства любил поесть.