Наследник с Меткой Охотника

Когда мы шмыгнули в эту щель между дверьми «Газельки» и стеной, Лиза резко потянула меня в салон этой машины. Из салона, кивнув нам, выпрыгнула пара. Рыжий юноша с рыжей бородкой и девушка с волнистыми волосами орехового оттенка. Одеты были так же, как и мы с Лизой. Да и фигуры их были похожи на наши.

Пара пошла дальше, а мы остались в салоне.

— Похоже, не попаду я таки в «Третьяковку», — заметил я, когда двери «Газельки» захлопнулись.

Глава 10

Послышался гул мотора, и наша «Газелька аварийных служб» тронулась с места.

В салоне, ближе к железной перегородке, отделяющий нас от кабины водителя, были оборудованы две кабинки для переодевания.

Ну как оборудованы — висели две длинные шторы на дугообразных штангах.

— Не подглядывай и переодевайся, — зайдя в левую кабинку, требовательно проговорила Лиза.

— А что так жёстко? А как же «дорогой»? — спросил я, задёргивая свою шторку.

— Мы больше не Сандеро, и, стало быть, ты мне не дорогой, — холодно ответила она из-за двух шторок.

Я услышал, как она снимает одежду.

Пшик.

Тихо выдохнув, я взял под контроль эмоции и очистил разум. Если бы я не умел себя контролировать, я бы не стал сильнейшим среди Вольных Воителей.

— А ты всегда будешь для меня милой, — проговорил я раздеваясь.

Из-за шторок послышался фырк.

— И фырчишь ты тоже мило, — продолжал развлекаться я.

— Хватит уже, Максим, — рыкнула она. — Переодевайся и грим сними.

Бородка не хотела отклеиваться, но худо-бедно я с ней справился. Снял парик, вытащил линзы и вытер лицо — все необходимые средства в кабинке имелись, как и новая одежда моего размера.

По итогу всех манипуляций через десять минут я смотрел на своё отражение в зеркале и не мог себя узнать. Чёрные брюки и белая рубашка отлично сочетались с моими тёмными волосами и серыми глазами. И сам я напоминал какого-то столичного франта.

Я вышел из кабинки и плюхнулся на небольшое сиденье-диванчик. Таких тут было два — стояли вдоль стен кузова друг напротив друга.

Шторки второй кабинки трепыхались — Лиза активно приводила себя в порядок.

Вышла она ещё минут через десять и замерла, глядя на меня.

Правда, лишь на миг, затем нарочито громко хмыкнула и прошествовала ко второму диванчику.

Я молча любовался ею.