Наследник с Меткой Охотника

Уйдя в сторону, я уклонился от алебарды и резко схватил его за запястье.

Вновь влил энергии туда же, куда и вчера. Княжич закричал, разжав пальцы.

Увы, я не могу прикончить этого мерзавца на глазах у кучи людей, хотя и в своём праве. По идее, в текущей ситуации, когда я взял его в захват, я должен его красиво вырубить без лишнего членовредительства. Чтобы всем показать, насколько я благородный воин, и минимизировать претензии к моей скромной персоне.

Княжич ещё и контроль над покровом потерял от боли в руке.

Тьфу.

Слабак!

Я прошептал ему на ухо:

— Если ты полезешь ещё раз ко мне или другим людям, убью.

А затем одним ударом сломал ему ноги.

— Стоп! Стоп! Хватит! — вылетел на полигон комендант корпуса. — Белозёров! Отойди от Его Сиятельства.

Я поднял обе руки, показывая, что никому вредить не собираюсь, и пошёл прочь.

— Медиков сюда! Живо! — кричал комендант за спиной.

***

— То, что случилось с Его Сиятельством недопустимо, Ваше Сиятельство! — пылко проговорил юный страж-неофит из баронского рода Артемьевых.

Он с жаром смотрел в глаза графу Апраскину — коменданту лагеря. Разговор проходил в кабинете коменданта, и, кроме Апраскина и Артемьева, здесь присутствовали ещё двое.

Оба неофиты. Один из баронского рода, другой из графского.

Обсуждали эти четверо, разумеется, произошедшую сегодня утром дуэль.

— Я всё понимаю, — твёрдо сказал комендант, обращаясь к Артемьеву. — И меня, как и вас, выводит из себя мысль, что какой-то безродный пёс смеет оскорблять княжича, и всех нас. Что он дерзит герцогине.

Что в Корпусе Стражей столь возмутительные устои. Но прошу, вас. Не горячитесь. Мои, — он скривился и выплюнул следующее слово, — коллеги... уже доложили графу Игнатову о сегодняшней дуэли. Граф был в ярости. Но, как вы понимаете, сделать ничего не мог, — комендант злорадно хмыкнул. — Но теперь этот Белозёров, как и прочая чернь с Метками, на время лагеря — штатный страж. А что это значит?

— Что? — заискивающе спросил барон Артемьев.

Двое других неофитов покачали головами.

— А это значит, что мы не можем публично разобраться с Белозёровым, — терпеливо проговорил комендант.

— К нему сейчас вообще не нужно привлекать внимание, а то не дай Бог Игнатов всё бросит и лично примчится в лагерь! Оно вам надо?

Юноши отрицательно помотали головами. Удовлетворённый реакцией слушателей комендант продолжил:

— Вот и я не хочу потерять это место. Ведь здесь я с вами могу хоть немного, но изменить Корпус. Наказать выскочек. А стало быть, рисковать нельзя.