Возвышение Меркурия. Книга 3

На этот раз всё же рубанул его по второй кисти, а потом яростно пнул в брюхо, отбрасывая назад.

Стоило отдать этому выродку Бездны должное - у него вышло удержаться на ногах. Зато следующим ударом я вогнал меч в его корпус и вливая туда божественную силу, крутанул рукоять.

Странно, но в этот раз сталь клинка не превратилась в множество мелких осколков. Вместо этого, две матовые чёрные пластины, между которых я вонзил меч, раздались в сторону, обнажая рвущуюся плоть.

Я удвоил усилия, налегая на оружие и ведя его в сторону.

Противник попытался сделать рывок назад, чтобы разорвать контакт, но всё, что у него вышло сделать - чуть отступить. После чего чёрно-зелёная туша осела вниз, опустившись на колени.

- Кто ты такой?

Он прохрипел вопрос, смотря на меня развороченными глазницами, а я усилил нажим на меч. Не знаю, зачем смертный вступил на этот путь. Но ради своей силы он убил множество других людей. Использовал их боль и жизни, чтобы стать таким. Оставлять нечто подобное в живых? Нет.

Допрашивать? Возможно, я бы не отказался, но сейчас на это не хватит сил. Слишком опасно.

Мьёльнир ещё несколько раз метнулся из стороны в сторону и прожилки на теле противника начали тухнуть. А потом он и вовсе медленно завалился на бок.

Я разжал пальцы и оставив оружие в теле, отступил назад, ожидая, когда покажется душа убитого. Но вместо неё наружу хлынул поток беспорядочной, гнилой и воняющей силы. Правда теперь она шла не концентрированной разрушающей волной, а просто лилась во все стороны, обтекая кольчугу и рассеиваясь в воздухе.

Так что я без проблем устоял на ногах.

Было пора заканчивать. Каждое новое мгновение стоило мне ещё одной крупицы осколка “искры”, который и так был не слишком велик.

Дотянувшись до Сандала, который едва подавал признаки жизни, влил в искалеченное тело спутника порцию божественной мощи. Да, тратить её нужно было экономно. Но оставить его в таком состоянии я просто не мог.

Следом потянул за нить, что связывала меня с Мьёльниром, выдернув его из черепа противника.

Ещё раз проверил состояние ястреба и убедившись, что тот уже перешёл в призрачное состояние и восстанавливается, прекратил сжигать “искру”, убрав её под полог.

Ощущение наполняющей тело силы пропало, а меня повело в сторону. Мышцы горели от боли, изображение перед глазами порой теряло фокус, а смертная плоть едва слушалась команд разума.

Достав подрагивающими пальцами красную пастилку, надрезал её и приложил к браслету.