Возвышение Меркурия. Книга 1

Скорее, истощёнными настолько, что едва могли двигаться. С ними бы справилась даже вечно пьяная вакханка, если дать ей меч. Или хотя бы дубину.

Я вспомнил о своём клинке, который был где-то здесь. Казалось, что совсем рядом - стоит протянуть руку, как получится привычным движением выхватить его из воздуха и начать рубить врагов. Отчасти это даже было правдой - будь у меня достаточно силы, я бы достал оружие, находясь в любой части этого мира. Но до этого момента ещё далеко. Пока я лишь смутно ощущал его присутствие.

Сандал спустился ниже и уселся на пол напротив клетки с одним из кроликов и тот неожиданно клацнув зубами, рванул к прутьям. Несколько студентов сразу шарахнулись назад, а преподаватель непонимающе оглянулся на пробойника.

Я же быстро зашагал вперёд, отвлекая на себя внимание наставника. Как этот слабый монстр почувствовал моего ястреба? Это же призрачный божественный спутник, который должен быть невидим для всех.

Подойдя к стенду, я быстро пробежался взглядом по оружию и выбрал один из мечей.

Следом за мной потянулось ещё десятка полтора человек включая нескольких девушек. А вот все остальные предпочли отказаться и были немедленно выставлены из зала.

Первым на бой отправился большой, но неуклюжий парень, выбравший в качестве оружия топор. Наставник поставил внутрь арены клетку с одной из гигантских крыс, потом туда зашёл сам студент, а следом преподаватель заставил дверцу узилища распахнуться, одновременно активировав защитный купол.

Студент возился минут пять. Бестолково размахивал топором, топал ногами и пробовал поставить на крысу печать. В конце концов, ему повезло и он вогнал топор в хребет едва передвигающегося по арене монстра.

А вот сейчас я не понял. Где его жизненная энергия? То подобие души, что есть у каждого живого существа.

Я повернулся к клеткам, присматриваясь к другим пробойникам. Если не считать того, что они были напитаны силой, а внутри некоторых были даже небольшие сгустки, в остальном казались нормальными животными. Да, с искажённым внешним видом и, скорее всего, весьма странными вкусовыми предпочтениями. Вроде смертной плоти и обрывков чужой души на завтрак.