Сын Моржа и Куницы

Первое бревно лежало концом в очаге и уже тлело. Шустрая огненная ящерка обкусывала его.

— Не сомневайся, парень. У нас так молодняк к самостоятельности приучают. Выложат из мяса дорожку и уходят на неделю. Самые ленивые щенки выживают. Ползут по спирали, жрут… И плошки с водой там тоже ставят.

— Почему ленивые?

— Они чуют мясо впереди и ползут. Поворачивать знаешь какая морока, когда тебе месяц от роду? А просто вперёд — проще. Лапами дёрг-дёрг, и ты уже там, наедине со жратвой. А если свернёшь, потом дорожку потеряешь и мяса не хватит выжить.

— То-то и видно, что выживают у вас самые ленивые, — проявила ехидность Куней.

Здоровяк не обиделся, пожав крепкими плечами:

— А так выходит, что ленивые в жизни успешнее. Храбрые чаще в юности гибнут, хитрых никто не любит и в бою не прикроет, а ленивые… они заранее дела продумывают, чтобы меньше напрягаться.

— А ты из каких?

Седой махнул рукой:

— Не видишь? В другой мир за щенками бегаю. Был бы ленивым, дома сидел, круглое золото меж когтями гонял.

Рыжая порозовела и даже, кажется, смутилась. Да нет, бред какой-то!

Егор же поделился сомнениями:

— А всё же ерунда выходит. За неделю мясо стухнет. Что, щенки его есть станут? Не потравятся?

— Мясо же непростое... Так, парень, это дела Острова, а дела Острова остаются на Острове.

— Не очень-то хотелось, — фыркнул Егор. — Но детей ваших жалко.

— Мне тоже. Но ради блага племени кто-то должен умереть, — отрезал здоровяк.

На этом трёп и закончили, собрали пожитки и ушли.

Выходя последним через ворота, Егор обернулся.

— Я вас помню, — прошептал старший сын семьи, где не было младших. — Веда и Данила.

Куней обернулась и прищурилась.

Егор побежал.

…Бежали долго. В какой-то момент Егору начало чудиться тревожное. Пахнуло дымом. И почти сразу седой замедлился, да и рыжая забеспокоилась, обскакала их маленький отряд по кругу и заявила почти очевидное:

— Дым. Где-то горит. Но пожара не слышу.

После чего огляделась, нашла дерево повыше и покрепче и с разбегу взлетела на него, буквально прилипая к стволу лапами… да, лапами… длинные и симпатичные человечьи ноги у неё превратились в изящные лисьи лапки.

Осмотрелась наверху, шустро спустилась и доложила:

— Дымится что-то впереди, но пожара нет.

Двинулись вперёд, хоть и осторожнее. Не прошло и получаса, как выбрались на широченное поле, отсюда и до горизонта. А повдоль поля тянулись глубокие раны от титанического огненного бича.