Сын Моржа и Куницы

Пилила и строгала ствол, вереща от нетерпения и пыхая зловонными выхлопами.

Егор достал другой трофей, бутылку с синими перьями. Вынул перо, бросил, и — промахнулся. Дротик канул в буром еловом ковре.

Тварь злорадно скрипнула.

Второе перо попало удачнее, воткнулось в морду. Но чудовище лишь лениво глотку прикрыло, оставив широченную щель.

И тогда Егор закричал. На этот раз молча. Страх и безнадёга внутри него лопнули обжигающей волной. Схватил сразу три дротика. Мысленно соединил один из них с ломиком и метнул прямо вниз, изо всех оставшихся сил.

Тело дернуло, ударило об ствол, Егора скинуло с ветви, рюкзак полетел вниз, рассыпая вещи. Мотнуло так, что удержался на дереве лишь чудом, повиснув на сведённой судорогой ноге.

Зато яркая синяя молния мелькнула и ударила прямо в цель.

В щель.

Многоножка замерла.

А затем — встала на дыбы. Морда впечаталась в ствол прямо под Егором. Щепа и кора разлетелись со взрывом, раня руки и лицо. По лицу потекло тёплое. Чудовище же упало на спину, завертелось, бешено изгибаясь туда и сюда, мощным ударом окончательно надломило ствол сосны и та со скрипом завалилась на соседку.

Тварь унеслась вглубь леса не разбирая дороги, с треском ломая тонкие сосны и отлетая при ударе о толстые стволы. Верещала так, что в ушах звенело. Медведь завыл, неуклюже сполз со своего дерева-спасителя, и ковыляя на промороженных лапах, тоже убрёл.

Егор остался висеть на дереве, боясь шевельнуться. Конструкция из упавшего дерева и её соседки подрагивала и потрескивала.

Вздохнув и примерившись, Егор сполз чуть пониже, оттолкнулся и прыгнул на соседнее, живое, дерево. Одновременно — мысленно метнул и лом.

При ударе о сосну отбил себе всё что только можно, включая адреналин, но зацепился. Воткнул в ствол оба синих дротика и держался на них. Мышцы превратились в тряпки, руки сводило, и Егор, выдергивая дротики и вновь вонзая, медленно спускался.

И тут прилетела нежданная погибель всего логичного.

Средь серебристых стволов мелькнуло зелёное и алое.

Клятая девица явилась ровно в том же, в чём была на пляже — вырвиглазном изумрудном топике и короткой оранжево-красной юбке. Разве что на ноги натянула высокие шнурованные мокасины, а не обошлась легкими босоножками.

Девица танцующей походкой просквозила меж деревьев, подошла ближе и задрала голову, рассматривая висящего словно коала Егора. На миг у того мелькнула мысль разжать руки и свалиться прямо на красноволоску, избавив себя и её от дальнейших мучений.