Сын Моржа и Куницы

Или годом-двумя младше?

Открытый всем ветрам торс, узкая полоска топа и короткий плащ-палантин, скрепленный большой красной заколкой и закрывающий лишь плечи. Длинная юбка в пол, с разрезами едва не до пояса. И яркие, слепящие в наступающей вечерней тьме сине-красные огни: изогнутые линии и пятна-светляки, что ползали и скользили на полах юбки.

Под вечерним ветерком та трепетала, обнажая голые ноги.

Девчонка тихонько плакала.

И ещё чудилось, что над ней нависает огромнейшая тень. Тень незримая взглядом, но ощущаемая сердцем.

Тяжкая, стотысячетонная громада, сокрытая в дрожащем мареве темнеющего неба. Веяло чем-то из гулкой пустоты, не то смертельной угрозой, не то холодным предостережением.

Егор остановился и не сразу заставил себя двинуться к незнакомке.

И тень явилась.

С каждым шагом за спиной девчонки всё сильнее наливался красками и вещественностью высоченный силуэт непонятных, но явственно осознаваемых технологических форм. Прямые линии корпуса сменялись резкими изломами. Чудились бронированные башни и глубокие казематы; длинные стволы ужасающих орудий двоились и троились, или вовсе исчезали.

Там и сям по броне пробегали призрачные огни, в воздухе разворачивались бледные транспаранты, заполнялись строчками неведомых иероглифов и тут же таяли, пропадая в тенях. Резко выдвигались угольно-чёрные пирамиды, целились в Егора и медленно тонули в корпусе.

На груди у парня крутанулось несколько ярких знаков, напоминающих лазерные прицельные метки.

От внезапно навалившейся на плечи тяжести Егор пошатнулся.

Огромный и страшный железнодорожный костыль в сотню метров высотой висел в воздухе, не касаясь земли. Топорщился угловатым, нависал тяжким, резал бритвенным. Жуткий стальной монстр был окутан тончайшей режущей глаз синей сетью, ячейки которой вспыхивали то тут, то там пронзительной бирюзой.

— Тяжко, морча? — бросила в воздух девица, не глядя на Егора. Устало, но в то же время слегка злорадно. — Так тебе и по мойрам.

Сделав шаг, другой, Егор почувствовал, что неведомая тяжесть отступила.

Не пропала вовсе; отодвинулась и висела рядом, готовая при неверном движении раздавить насмерть.

Когда Егор приблизился, девчонка нехотя повернула к нему голову.

— Проходи мимо, морчок, — процедила она и смахнула с лица слезы. — Не твоя основа.

Ответил Егор далеко не сразу, но всё же возразил:

— Я не… морчок.

И выдохнул.

Тысячетонный костыль, сука, давил.

— А то не вижу, — зло усмехнулась девчонка и отмахнулась. — Морчок как есть.