Сын Моржа и Куницы

Добрёл до кровати, тяжело завалился, сгребя в объятья одеяло.

Уснул.

Увидел серый циферблат, золото и снег.

Замёрз.

Вышибло.

…До утра так и мотыляло. В очередной раз вылетев пробкой из затянувшегося кошмара, услышал стук в дверь и голос начальника охраны.

— Егор! Просыпайся. Тебя ждут великие дела!

ГЛАВА 17. Волшебное мясо и пятеро моржат

Егор с трудом выскребся из кровати. Пошатываясь, добрался до двери. Отодвинул щеколду и обессиленно опустился на пол. Зевнул так, будто собирался проглотить волейбольный мяч.

Балашов распахнул дверь и увидел сидящего у порога мальчишку в одних трусах. Приподнял в деланном изумлении правую бровь, рассматривая Егора с высоты своего роста.

А тот таращился на начальника охраны косо. Снизу и слева. Правый глаз не открывался. Начальник охраны двоился, троился, расплывался во множестве, окружал со всех сторон.

Егор упорно боролся, стараясь привести визитёра к единому знаменателю. Или числителю. Короче, соединить всю эту банду Балашовых в одного. Его и в одну морду вчера было много! А тут целый взвод.

Совсем не ко времени вспомнился старый анекдот про алкоголика и три Луны в пяти рядах. Ситуация казалось такой похожей, что пробило на короткий смешок.

— Боец, как встречаешь начальство! — гаркнул Балашов. — И так отличился!

— Это не я, — пробормотал Егор, зевнул и лязгнул зубами.

— Что не ты?

— Не знаю, но точно не я.

— А кто ночью на озере куролесил и вопил под окнами?

— А… Может и я. — Егор мучительно соображал. Память была завалена мусором: грудами оледенелых циферблатов и золотых стрелок.

Вначале обрадовался: вспомнил, что был не один. Но тут же приуныл — это ж Куней.

А с Куней все взятки к бесу гладки.

— Запомни: чтобы такого больше не повторилось! Весь дом переполошили!

— Никогда по своей воле не прыгну в озеро! — истово поклялся Егор и перекрестился.

— Ты посвящён еврейскому полубогу? — нахмурился начальник охраны. — Знай, у нас это не принято. Если тебе нужен их храм, ищи в Загорске.

— Нет, просто по привычке.

— Ещё хуже! Думай, что и где говоришь! — и Балашов осенил себя знаком Живы.

Егор закрыл глаза, не в силах выдержать взгляды трёх злых Балашовых. Поднял ладони и взмолился:

— Погодите, Андрей Викторович. Дайте в себя прийти. Очень тяжёлая ночь, один кошмар за другим. И все про снег и лёд.

Балашов тут же переменился в лице.

— Да, так бывает, — сочувственно протянул он, — после восемь пять и выше… — Умолк. — Так, тебе полчаса на сборы и завтрак.