Сын Моржа и Куницы

— Антипатическая магия, — буркнул он, наконец. Схватил и разорвал жареного цыплёнка. — Я в ней не силён. — Хрустнул цыплячьими костями, разгрыз и проглотил не жуя. — То, что ты ешь, со временем съест тебя. Как-то так, не силён.

— Стряпницы редко о еде шутят. Эта выбилась в старшие служанки, но академические знания и подход не забыла. — Подтвердила рыжая, на время прекратив кулинарную битву, лёгким движением лапы украла и шустро выхлебала компот Егора. — А ты чего сидишь открыв рот? Налетай!

И Егор налетел. Пока тупил, осталось немного, но хозяева еды не пожалели.

Когда еда закончилась, Егор собрал тарелки и кружки на один поднос, сложил те вместе и вышел, ведомый запахами. На пороге столовой его перехватила востроглазая и смешливая побегушка, отобрала подносы, ускакала с ними, вернулась, отвела Егора на кухню руки помыть и выпнула в коридор.

Ослеплённый в самое сердце Егор проморгался, да и возвратился в пенаты.

Зашёл в комнату, походил, посидел в кресле, снова побродил.

Наёмники лениво следили за ним сытыми взглядами.

— Значит, и такое возможно?

— Мир велик, — не сразу откликнулся седой. И пожал плечами.

Рыжая промолчала и уронила голову на подушку. Похоже, засыпала от сытости и ощущения безопасности, прикорнув на кровати Егора.

Тот и ушёл. Снял с вешалки куртку, набросил на плечи, да и выбрался в коридор, направившись на выход. Погулять, благо разрешение дали.

У дверей наружу Егора встретил Паук, сухой и удивительно угловатый мужчина средних лет, состоящий как бы из локтей, колен, ног, рук и неприметной одежды. Туловище тоже было, но такое тощее, что казалось ещё одной ногой или рукой. На лице Паука навечно застыла лёгкая усмешка, а левая щека время от времени подёргивалась.

Вместе и вышли на улицу, Паук неслышно скользил за спиной Егора.

Смеркалось.

Солнце уже село, но небосвод ещё светился багрянцем, даря скудный свет.

Впереди, почти у самой воды, виднелись пара простых деревянных скамей. Два столба и доска, куда проще. Похожие на липецком пляже стояли, правда, в воде. Люди их использовали чтобы ноги от песка отмыть и тут же обуться. А здесь, поди, просто у воды время проводили, наслаждались рассветами и закатами.

— Вы, случаем, не курите? — спросил у Паука Егор.