Каждый мародер желает знать...

А ходить в мокрой одежде сегодня, видимо, моя карма.

— Это наши внутренние дела, — отрезала девушка. — Тебя не касаются.

Трое белобородых продолжали безмолвными истуканами стоять вокруг и следить за каждым моим движением. Такое себе сопровождение.

— Они сердятся? — Мокрую рубаху надеть оказалось еще сложнее. — А почему? Тебе нельзя было тут со мной уединяться?

— Ты нарушил Договор! — торжественно провозгласил один. — И будешь изгнан, без права возвращаться в Грустину.

— Да что вы говорите, — я хмыкнул. — Не припомню, чтобы мы с вами заключали какой-то договор, так что я ничего не нарушал.

— Нарушение договора уже должно было пустить свои корни в тебе, — сказал второй белобородый. — Но этого почему-то не произошло.

— Ну может в договоре вашем какая-нибудь лазейка есть, — я пожал плечами.

— Никаких лазеек! — заявил первый белобородый. Или нет, если честно, я их не очень друг от друга отличал. — Любой человек, рожденный под этим небом и осквернивший жену нашу, будет проклят черным ликом, и останется влачить жалкое существование, не видя солнечного света, потому что с этого момента лучи светила нашего будут нести ему боль и страдания.

— Ну может я не осквернил, а облагодетельствовал, например, — я снова пожал плечами. Надел пиджак, проверил содержимое карманов. — Кстати, а если в пещере рожден, то это считается, что под небом? Так-то получается, что над головой в момент рождения — земля. А если в доме? Насколько я знаю, моя мать меня в роддоме рожала, а не в чистом поле. Может, поэтому.

— Замолчи, — холодно сказал какой-то из белобородых. Голос его звучал так, будто он уже готов прописать мне с ноги. Ну, во всяком случае, если бы я говорил подобным тоном, то именно это желание я бы испытывал в глубине души.

Вообще-то, может мне и стоило испугаться. Я находился на чужой территории, меня застукали с голой барышней, отчего я, по идее, должен был испортиться, но почему-то этого не сделал. И еще несу тут всякую чушь. Разумеется, хозяева нервничают и недоумевают. А еще я помнил вереницу людей с пустыми глазами и здоровенное вращающееся колесо.

Но почему-то мне было сейчас пофиг на это. Может быть, это меня сеанс скучного секса привел в такое благодушное настроение. А может, я просто понимал, почему этот самый договор не сработал. И почему отец моей партнерши педалировал тему, что я чужак. Технически-то я родился не под этим небом.

— В общем-то, ребят, я не настаиваю на обязательных походах в гости в эту вашу Грустину, — сказал я.