Больное зелёное небо. Книга II: Горвадское подполье

Арефей несколько раз поймал в зеркале заднего вида его задумчивый взгляд. Всё ждал от него чего-нибудь неприятного. Но заговорил его благородие, только когда они уже к имению подъехали.

Арефей открыл ему дверь. Его благородие вышел, постоял, смерил Арефея всё тем же задумчивым взглядом.

— Ладно, паренёк, — сказал он совсем беззлобно и без издёвки в голосе, — иди отдыхай. Должен сказать, ты очень неплохо водишь.

Арефей не смог сдержать усталую улыбку.

— Благодарю, ваше благородие.

***

В коридоре что-то упало и разбилось.

— Я б вечерами приходил, на кровать падал да слушал бы, как тихо вокруг, — сказал Фенар. Они с Арефеем уже целый час фантазировали, что делали бы, если б им личную квартиру дали.

— Да в тишине, поди, и не уснёшь теперь, — отозвался Арефей, глядя на дребезжащий стакан.

— Уснёшь. Ещё лучше уснёшь.

— Не знаю. Я уж привык, что постоянно кто-то топает рядом, стучит, кричит.

— Ну как выдадут тебе квартиру, так ты меня зови, я буду вокруг тебя топать и стучать, пока не уснёшь

Арефей засмеялся и кинул в Фенара подушкой. Тот тоже смехом залился, метнул подушку обратно.

Как вдруг распахнулась дверь и в комнату влетел раскрасневшийся Митран. Он хватал ртом воздух, глаза выпучил — того и гляди выпадут.

— Там это! — начал он да чуть не задохнулся.

— Какое благородие? — спросил Арефей, лениво укладывая голову обратно на подушку.

— Никирий сам! — пропищал Митран.

Арефей и Фенар тут же с кроватей повскакивали. Митран бросился в коридор, те за ним помчались.

Комната, где по утрам распределение проходило, словно совсем другой стала. Непривычно было видеть ночной город за её окнами, давил на глаза жёлтый свет от люстры. А со всех сторон вместо привычных зевков теперь встревоженный гул доносился.

Его благородие стоял на том месте, которое обычно по утрам Ставран занимал Сам Ставран тоже был здесь, стоял возле его благородия. Он вытянул шею, оглядел собравшихся, будто глазами всех пересчитал. Арефей прочитал по губам, когда Ставран подошёл к его благородию и шепнул, что все собрались. Его благородие кивнул. И сделал полшага вперёд. В секунду гомон затих.

Его благородие помолчал, словно тишину слушал. Потом улыбнулся.