Метафизик 1

Боль, разбегающаяся от спины по всему телу, предательски туманит мне разум и заставляет конечности дергаться.

«Держись. Держись!»

Я пытаюсь абстрагироваться от происходящего, решая в уме примеры. Точнее, пытаясь их решить... Цифры и тем более числа упорно не желают ни складываться, ни перемножаться. Толпа продолжает неистовствовать. Все почти как в том дурацком сне, что я видел в камере незадолго до прихода Илиас — не хватает лишь барабана и черного ящика.

Бич в руке палача продолжает с небольшими паузами подниматься и опускаться.

Моя спина постепенно превращается в кровавое месиво — я чувствую, как струйки крови разбегаются по коже и заливают штаны. Кажется, в какой-то момент я невольно начинаю постанывать; надеюсь, что не сильно громко. Боль переходит все разумные и неразумные границы. В районе десятого удара я уже не могу складывать даже двухзначные числа — просто не могу на этом сосредоточиться. И все же я заставляю себя пытаться, раз за разом, лишь бы поменьше думать о том, на что сейчас похожа моя спина и переживу ли я вообще эту экзекуцию.

Где-то в районе двадцатого удара, когда мне наконец-таки удается сложить тридцать восемь и девяносто шесть, я заставляю себя приоткрыть глаза и выцепить взглядом свою группу поддержки. Я вижу, как Кьяльми прижимает к своей груди всхлипывающих Лиару и Элейн, в то время как Конфуций, Фан Лин и Кайядан неподвижно стоят с высоко поднятыми кулаками. Фан Лин коротко кивает мне, когда я пересекаюсь с ним взглядом, и это придает мне сил.

«Еще немного... Еще.

.. Сто девятнадцать... умножим на восемь...»

Порой мне начинает казаться, что тело постепенно привыкает к боли — но затем на спину прилетает очередной удар, и мне хочется вывернуться наизнанку и заорать так громко, как я никогда не орал ни в этой жизни, ни в предыдущей. Что-то течет по моему лицу — может, пот, а может и слезы, черт его знает. Теперь я понимаю, почему мои руки и ноги зафиксировали перед началом экзекуции — конечности теперь живут как будто сами по себе.

«Не отвлекайся. Два. Семь переносим.

Восемь и семь... Пять... Один переносим... Девятьсот пятьдесят два?..»

У меня возникает стойкое ощущение, что наказание длится уже больше часа, а количество ударов по спине давно превысило положенные тридцать штук. Разум постепенно теряет связь с происходящим и погружается в какой-то свой мир, тихий и спокойный. Мир, чем-то похожий на ту вязкую темноту, из которой я однажды сумел, вопреки всему, выбраться наружу... Меня как будто затягивает в такую тьму.