Метафизик 1

— Он вернулся оттуда, откуда смертные не должны возвращаться, и вернулся иным человеком...

— Я услышал достаточно, — говорит Утриим. — Большое спасибо вам, уважаемая...

В эту секунду Сюпасьянь резко подается вперед — так, что я ощущаю ее дыхание на своем лице — и произносит сокровенным шепотом:

— Будь осторожен, Вернувшийся из Тьмы. Твое появление изменило планы многих. Смерть начнет дышать тебе в затылок, когда фигуры сдвинутся с доски...

— Так эта смерть, — впервые за длительный промежуток времени я решаюсь открыть рот, — вроде как и так уже дышит мне в затылок — иначе вас не позвали бы сюда.

Сюпасьянь хмыкает и качает головой — как учитель, видящий, что ученики ничегошеньки не поняли из только что рассказанной темы. Подоспевшие клерки помогают ей подняться и — в гробовой тишине — выводят из зала. Когда дверь за ней закрывается, Утриим утирает ладонью пот со лба и, глянув сначала на меня с Илиас, потом на Конфуция с Фан Лином, что все еще стоят на возвышении для свидетелей, уставшим голосом сообщает:

— Суд удаляется для принятия решения.

Я встаю вместе со всеми, одновременно делая глубокий вдох и выдох. Судя по выражению лица Илиас, все прошло именно так, как она рассчитывала. Мне остается только догадываться, насколько огромную работу она проделала. Как вообще вышла на болотников и уговорила их сотрудничать? Как нашла эту ясновидящую? Как, в конце концов, судья, что должен был вести заседание, занемог ровно в тот момент, когда это было столь необходимо...

Увы, обстановка сейчас не та, чтобы задавать все эти вопросы.

Мы усаживаемся обратно и начинаем ждать. Время тянется в несколько раз медленнее обычного — я успеваю изучить и зал, и многих присутствующих. Попутно обращаю внимание, что одежда жителей столицы значительно отличается от того, что я видел на просторах Семнадцатого Доминиона — здесь тебе и костюмы, и пальто, и элегантные коктейльные платья... Похоже, что столица — это действительно какой-то иной мир.

Мир, в котором, как я надеюсь, у меня будет возможность разобраться.

Пока длится перерыв, я на всякий случай избегаю пересекаться взглядами и с Илиас, и с Фан Лином, и с Конфуцием. А вот на себе я ловлю десятки, если не сотни взглядов. Люди перешептываются, тыкают в меня пальцами, пытаются разгадать, кто я такой на самом деле и не ломаем ли мы с адвокатом дешевую комедию.

Дверь, ведущая в комнату размышлений судьи, скрипит, и мое сердце переходит с шага на галоп, минуя стадию рыси.