Зверобой. Том 4

— Я знаю три: очки правды, булаву Молага и трёхгранный меч, — сказала она. Я быстро отложил очки в сторону и бросил Гамме оружие.

— Используй это, чтобы вооружить своих девушек, — сказал я.

— А как насчёт Ханны? И почему ты планируешь выставить эти вещи на аукцион? — спросила она.

— Я хочу привлечь её в мой гарем… команду. Не хочу признаваться ей, что это я ограбил её семейный склеп, — объяснил я.

— Ты собираешься обмануть её? — Гамма смотрела на меня с презрением. — Ты отдал её какой-то банде и теперь хочешь разыграть героя и спасти её? — спросила она.

— Я думал об этом, но она не дура, чтобы на это купиться, — ответил я. — Я просто оставил её на аукционе, куплю её и заработаю немного денег в процессе. Аукцион на следующей неделе, и ты будешь сопровождать меня.

Гамма смотрела на меня так, будто хотела придушить. Она не могла поверить, что я так спокойно продал её кузину.

— Не слишком ли это жестоко, молодой господин? — спросила Алина.

— Нет.

— Себастьян? — воскликнула Гамма.

— Ах да, чуть не забыл тебе сказать. Этот дурак тоже был с ней. Разве я не говорил тебе раньше, что он отпрыск, которому суждено украсть всё наследие твоей семьи? — объяснил я.

Алина посмотрела на Гамму. Что я имел в виду, говоря об этом? Я никогда ей этого не рассказывал.

— Этот негодяй Себастьян тоже обманывал Ханну, представляясь её старшим братом, — усмехнулся я. — Он, должно быть, старше её лет на десять.

Гамма нахмурилась, услышав мои слова.

— А что ты с ним сделал? Он не собирается тебя преследовать? — спросила она.

— Он дрался только с Артуром. Как и ожидалось от наследника, хотя он был слабее, он почти кастрировал его… себя. К счастью, мне удалось заманить его в хранилище и запереть там, не показав своего лица, — объяснил я, наблюдая, как Гамма моргнула, а потом кивнула, подтверждая, что хранилища действительно нерушимы.

— А у него не было какого-нибудь артефакта, чтобы вызвать подмогу? — продолжила она.

— Хранилище практически неприступно без соответствующей родословной для его открытия. Я ещё добавил запечатывающий талисман, чтобы, даже если этот ублюдок умрёт, его душа осталась там, — сказал я, хотя и сомневался, что этого будет достаточно.