Я стану аристократом будущего!

— Так… Достаточно интересно, откуда у Виолы появилась настоящая водка.

В попытках рассмотреть бутылку я не нашёл каких-либо отметин. Похоже что она сделана на заказ и отличается некоторыми особенностями… Никакого срока годности, пропорций химического состава и марки изготовителя.

— Так это больше не водка, а самогон?

Никогда не встречал здесь подобные устройства, но, похоже, кто-то извне спаивает подростков.

— Разберусь с этим позже. А теперь… Возьму с собой одеяла и несколько консерв.

Конечно, это не мясные снасти, просто крупы по типу перловки, наспех закатанные в столовой.

Я считаю себя настоящим везунчиком, так как подобными вещами здесь обладают немногие.

Вернувшись, заметил необычную картину. Вместо того чтобы пытаться тушить небольшой, но пожар, Саша со всей силы сжимал храпящую Виолу и с негативом смотрел на огонь.

— Если ты будешь на него так смотреть, только сильнее гореть начнёт.

— Не ври мне… Это же не правда, да?

— Кто знает?

Я знаю. Естественно это не правда, не бывает такого случая, когда огонь начинал гореть сильнее, от того что на него смотрят.

— И… Зачем?

— Лови.

Я кинул в Сашу несколько банок с крупами и часть столовых принадлежностей, найденных в медпункте. Затем в него прилетела и бутылка, которую он еле-еле поймал.

— Чего?

Одеяло, которое всё это время лежало на моей спине тот час оказалось в руках и спешными действиями затушило пожар. Махая сильно, быстро и ловко, от огонька осталось лишь небольшое основание.

— Кидай консервы обратно!

Услышав слово «Кидай», Саша тот час выкинул все консервы, что я ему дал.

Дослушав до конца, он отпустил Виолу на землю, так мягко как мог, а затем со всей дури пытался перекинуть банки, целясь в мою голову.

— Неплохой бросок!

Малый костёр, окружённый небольшим количеством пепла, идеально подходил для походной готовки. Конечно, будь здесь дерево, поддерживать его не пришлось бы, но достаточно и просто разогреть еду, сама по себе она уже готова.

Раскрытые подручными средствами консервы уже медленно лежали над огнём.

Металл скрипел, каша грелась, а огонь трещал, догорая до собственного конца.

— И зачем было так усложнять? Вдруг кто-то придёт на такой пожар?

— Ты правда называешь это пожаром? Мы подошли к краю поля, а этот стог сена считается переработкой и убран подальше, людям должно быть побоку на такое.

— И всё же…

Я медленно докоснулся до Виолы и стащил одну из её кожаных перчаток.

— Она будет в ярости, если проснётся.