Робохор

Поднялся, посмотрел на Даника. Задумался, держа прицел на лице замершего пассажира. Оценил и, видимо, догадался, почему тот продолжал сидеть, в то время, когда остальные спрятались в толпе.

– Она ехала на этом месте? – спросил повстанец и ткнул пистолетом Данику в висок.

– Д-да.

Повстанец дернул Даника за плечо, чтобы тот отодвинулся и дал проверить номер места.

– Все точно. Объект ликвидирован, – сообщил он по рации и еще раз пнул ботинком старушку. – Да, говорю. Убедился.

Сквозь шипение и помехи Даник ничего не мог разобрать, но ему показалось, что голос на том конце рации был чем-то недоволен.

– Нет говорю, – повстанец едва сдержал улыбку. – Никакой ошибки, билет и место совпадает. Это точно наш объект. Сто процентов. И сто процентов он мертв.

Рация шипела, злилась.

– Внимание! Сдавайтесь! Сопротивление бесполезно! Бросайте оружие и выходите с поднятыми руками!

А вот и спасение – с облегчением подумал Даник. Плечи его расправились, брови расслабились, легкие после выдоха наполнились храбростью.

Подоспел вооруженный отряд.

Повстанец отключил рацию, спрятал оружие и поспешил к выходу.

– Все? Улепетываешь, козел трусливый? – Даник не выдержал и зачем-то крикнул ему вслед. – Что? Теперь ты не такой уж герой? А?

Черт его дернул за язык. Прежде, чем осознал, что натворил, Даник успел словить на себе колкие осуждающие взгляды пожилых пассажиров.

– Ты что-то вякнул?

Террорист остановился в дверях. Медленно повернулся и посмотрел на дерзкого крикуна.

Даник опустил глаза.

– Вот чего не сиделось спокойно? – прошептал он и зажмурился.

– Я тебя спрашиваю! Ты что-то там вякнул?

Повстанец вернулся. Пробежал по проходу и остановился возле Даника.

– Простите! Это я не вам. Вернее, само – «простите», это я сказал вам, а все другое – не вам, – он заикался. – Извините, пожалуйста.

Даник попытался оправдаться. Без конца повторял простите-извините. Но, поздно. Пистолет повстанца уперся ему в затылок.

– Внимание! Последняя возможность выйти с поднятыми руками! В случае отказа, открываем огонь на поражение!

– Зачем эти прелюдии? – закричал Даник.

От таких слов повстанец захохотал.

– А ты смелый парень, – сказал он сквозь смех. – И шутник, я смотрю, неплохой. Но знаешь, что самое смешное? – повстанец спросил с нескрываемой ненавистью и сильнее надавил пистолетом на голову Даника.

– Простите. Нет.

– Смешно то, что меня так и так арестуют. Не важно пристрелю я тебя или нет.