Дозомидрон

— Нет, — откусил с безмятежным лицом хрустяшку Нарита.— Что нет? Дай мне хрустяшку!— Я тебе плачу, и я решаю когда у тебя обед.— Слушай, я не буду терпеть твоей херни!Разговор прервался появлением экипажа корабля. Трое потрёпанных созданий в мешковатых костюмах. У всех убитые в засохшей грязи сапоги. Катсуёри вдруг стало тревожно: рожи всего состава словно сделаны из глины, лишённые особенных черт. Одинаковые будто стеклянные глаза нагоняли на него жути не меньше.— Готовы к отправке? — это сказал широкий мускулистый мужчина с бакенбардами, повязанным платком на шее и татуировкой анкха на руке.

– Андерс. — Я Андерс, это Ошутик, — он показал толстым пальцем на костлявого с красной кожей, усиками, татуировкой на шее и золотой серьгой в ухе. — И Хмырин.Хмырин выглядел как лысеющий, с кривыми зубами, усами и большим животом. Честно, он не тот, с кем Катсуёри сел бы за один столик чтобы напиться.— Вы жёсткие, единицы пролетают через Гернуду. Вы ведь знаете легенду? — сипло заговорил Хмырин. Он бурил ненастоящими глазами каждого из них. Дозомидрон спросил:— Какая легенда?— О Стармироре, — голос Андерса жуткий. — Он творит необъяснимое с психикой созданий. Чем ты ближе, тем меньше света вокруг тебя. Гернуда – это его царство. Когда мы долетим до неё, мы попадём в другой мир. Опасный мир, в котором нужные ему создания навсегда пропадают. Все чужаки в том мире – жертвы.— Что за бред, — поморщил лоб Нарита, как будто он был готов прыгнуть в пасть акулы, и какие-то байки не могли поселить в нём ужас. Он же не маленькая девочка.Заметив негативную реакцию состава, Андерс быстро добавил:— Ты не видел того, что видели мы. У нас и опыта больше, поэтому, ребята, уважайте наши космические традиции. Или никто не будет в безопасности.***:Медленное пространственное пианино – словно сон, но в котором не снятся сны. Словно смех, но без улыбки. Потом звучал аккордеон и провёл время впустую – композиция блекла и расплывалась, уступая гулкому шуму тошнотворного вертикального взлёта. Звёзды пели в недолгой тишине, очень близко. Покидая орбиту с максимально громким звучанием, желудок бормотал что в нём некомфортно. Желудок всегда врал – и в его ложь все верили:Горели двигатели, мощные фонари освещали пространство впереди. Живые планеты далеко позади. Корабль летел на достаточно высокой скорости, однако с виду это было похоже на то, что его словно прибили к абсолютно чёрной стене. Пока ещё звёзды мигали повсюду. Космос разворачивался, сверкал.