Гангстер вольного города - 2

Обратился бы к Монеткину, но тому сейчас вообще не стоит напоминать о моём существовании.

Ближе к девяти вечера я посетил Альберта.

Парень, которого изрядно потрепали ещё перед «допросом», выглядел уставшим. Учитывая, что в комнате из удобств была только пустая бочка, он, морозя себе почки на бетонном полу, пытался дремать.

Моё появление не вызывало никаких эмоций. Видимо, со своей участью он уже смирился. Но все пошло иначе.

— Значит так, любитель запихнуть свой стручок под каждую юбку, — начал я, прислонившись к стене.

— Они ничего вам не отдадут, — тут же заявил Альберт. — У моей семьи нет денег. Вы ничего за меня не получите.

— Да мне, собственно, и не нужно, — парировал я. — Скажи мне, где закопано то, что ты украл из сейфа Монеткина, я тебя и отпущу.

Парень разлепил глаза, посмотрел на меня в упор и усмехнулся. Не поверил в мои слова, что ли?

— У тебя выбора особого нет, — я пожал плечами, начиная давить. — Пару дней ты посидишь здесь, без мебели, света и выпивки.

— Какая болезнь? — сощурился он. — Ты меня чем-то отравил?

— Я не ты, — отрезал я. — Не силен в ядах, или чем ты там ещё занимаешься. Это сделают природа, холодный, бетонный пол и отсутствие банального матраса. Как ты заметил, пол чист, окон нет, кроватей тоже. Одет ты... — я подошёл к зажатому в углу пленнику и осмотрел его, — в тонкие брюки и рубашку. Знаешь, что такое простатит?

Судя по удивлённому выражению лица, о таком заболевании Пупкин ещё не слышал.

— Простата находится у тебя чуть дальше мошонки. Такой, знаешь ли, падкий на простуду орган, — улыбнулся я. — Испытать то, что испытывает человек при болезни этого органа, — это неописуемый дискомфорт. Тебе хочется писать, у тебя болят яйца, ты не можешь сидеть на месте.

— Зачем ты мне это рассказываешь?

— Чтобы ты понимал, что мне и делать ничего не нужно. Заболеешь, сам все расскажешь. А ещё я скоро найму штатного лекаря, который будет поддерживать тебя в среднем состоянии.

Парень зажмурился, но промолчал.

— Морить голодом тебя не имеет смысла. От этого ты умрёшь, а я в твоей смерти не заинтересован.

Пупкин открыл глаза и вгляделся в моё лицо повнимательнее.

— Нет, развязывать твои руки и ноги тоже никто не будет. А это равносильно атрофированию мышц.