Меншиков. Поле битвы

Меншиков содрогнулся от прозвучавшей в голосе шамана муки. Для Зундала их путешествие было в стократ опаснее.

За эти месяцы они нашли с шаманом общий язык. Если можно это так было назвать. Слова из него приходилось вытаскивать клешнями. Было такое ощущение, что он считал, что каждое произнесенный звук ослабляет его дух.

Они блуждали еще долго. Иногда Меншикову казалось, что они ходят кругами. А иногда шаман часами сидел с подогнутыми ногами, не в силах отыскать путь. Но в итоге неизменно находил.

– Это здесь, – сказал он вдруг на третий день.

Вчера они встретили последнего из богов. Первого, которого убил Мастер. Меншиков насчитал их девятнадцать. Это был пухлый, улыбчивый толстяк с заплетенными в две косы волосами и неопрятной бородой. Но и в его глазах застыл ужас перед небытием.

Меншиков повел посохом, пытаясь осветить как можно больше. Но осветил лишь выщербленную скалу.

– Тут ничего нет… Ты уверен?

– Уверен, - сказал Зундал и воздел руки во тьму. Вокруг них тут же заплясали огоньки пламени и реальность начала меняться.

Если шаман довольно хорошо наловчился прыгать по мирам, то для Меншикова это было настоящее мученье. Зундал протаскивал его сквозь Тропу буквально за шкирку. Смертные не приспособлены к хождению по иным реальностям. Это противоестественно их природе. Не раз он задумывался, найдет ли путь его душа, в случае кончины, к Господу Богу? Или так и останется скитаться в неведомой тьме?

Здесь было жарко. Выжженная степь под палящим солнцам раскинулась от горизонта до горизонта.

– Туда! Быстрее! Мы нужны Мастеру!

И они припустили в сторону цели со всей возможной скоростью. Уже на бегу Меншиков сколдовал чары выносливости, набросив их и на себя, и на шамана.

– Быстрее! Еще быстрее!

Меншиков и сам чувствовал, что их помощь сейчас нужна Мастеру. Но темное пятнышко словно бы и не приближалось.

– Стой! – воскликнул он. – Надо по-другому. Расстояния в этом месте не имеют значения.

Шаман, закусив губу, бросил взгляд на цель, а потом, крепко зажмурившись, воздел руки, вокруг которых снова заплескалось пламя.

На несколько мучительно долгих секунд сердце Меншикова остановилось.