Меншиков. Поле битвы

Его контур управления был наглухо запечатан от внешних раздражителей.

– Не получается? – ласково спросил я.

– Сука! Погань Люциферова! Умри ж! – выкрикнул Никитин, и вдруг сложив знак из трех центральных пальцев щепотью, бросил в меня увесистым тараном из Силы Света.

Ой, дурак…

– Ты это серьезно? – улыбнулся я, когда таран рассеялся от одного лишь соприкосновения с мои щитами. – Ты со своей черной полной грехов душонкой, решил огреть меня Светлой Силой?

Хотя, на деле, чары были довольно неплохими. Подвешенное заклинание с накачкой от артефакта.

Никитин ответил благим матом. Русло беседы определенно нужно было менять. И так как ничем интересным он меня явно потчевать не собирается, я быстренько отсек его от Дара, спеленал по рукам и ногами и, забавы ради, подвесил вверх ногами на стене так, чтобы его рожа оказалась на уровне моего лица. Пышная борода Никитина при этом накрыла оную по самые брови, превратив его в подобие кикиморы.

– А теперь серьезно. Что ты тут делаешь и где д’Эстер?

Говорит сразу он, конечно, не соизволил.

Ох, сколько ж здесь было дерьма… Просто настоящие Авгиевы конюшни. Убийства и пытки, ложь и занятия черной магией. Долгие годы Федор Никитин был основным «решальщиком» для сильных мира сего на ойкумене Тверь. Когда требовалось кого-то припугнуть или сделать так, чтобы кое-кто исчез – шли к нему и его людям.

Чем глубже я залазил, тем больше откапывал непотребства. Я к этому в принципе был готов, но вот то, что ко многим темным делам впрямую был причастен отец моей ненаглядной, стало неприятным сюрпризом. Карточные долги, кои он в изобилии привез с собой из столицы, заставили обратиться к Никитину. Почти два месяца тот «подчищал хвосты» в городе Святого Петра, прежде чем де Пальмер смог спать спокойно.

Ай-яй-яй…. Как нехорошо.

Не сказать, что процесс был легким. Никитин обладал сильнейшим природным Даром и как маг был вполне неплох. Обучен скверно, но обладал отменной интуицией. А интуиция в нашем деле зачастую много полезнее энциклопедических знаний.

Я прошелся по верхам и, выскользнув из мозга убийцы, устало присел на стол. Сопротивлялся Никитин отчаянно. Выжигать же полностью его я пока не стал.