Меншиков. Поле битвы

Не успел я зайти в кабинет, как он метнулся к дверям, выглянул в коридор, резким движением запер двери, стремглав пролетел снова к окну, запер его, неуклюжим прыжком переместился к шкафу, достал артефакт в виде серебряного яблока, горным козликом пронесся по кабинету, тыча яблоком во все углы, затем описал круг вокруг меня и лишь после этого заговорил.

– Александер! Как это понимать! Вы обещали мне защиту! Вот на этом самом месте, вы дали мне слово, что я и моя дочь будем в безопасности! – буквально заверещал он мне в лицо.

Как выяснилось, слова Элизабет «папенька не находит себе места» оказались даже чересчур мягкими.

Вместо ответа я воздел указательный палец. Де Пальмер тут же сосредоточил на нем взгляд. Выглядело это чрезвычайно забавно.

– Тише, господин Наместник. Не следует говорить лишнего.

Глаза графа в ужасе распахнулись. Не сразу, но он сообразил посмотреть наверх, туда, где на люстре сидел массивный, но очень разряженный магический конструкт в виде паука.

Наместник вскинул свое яблоко, но артефакт был слишком слаб, чтобы учуять шпиона.

Мне пришлось его подсветить. Глаза де Пальмера еще больше распахнулись. После чего щелчком пальцев я испарил паука, не забыв послать по протянувшейся куда-то на запад пуповине, слабый импульс силы, дабы выяснить, куда она ведет.

– Чертов д’Эстер! – взвизгнул Наместник, когда я избавил нас от шпиона. – С того дня, как я объявил о вашей с Эли помолвке, он кружит вокруг, все вынюхивает, скотина! Грозится… грозится…

Как говорят местные: чем дальше в лес, тем толще волки.

Постепенно из завываний де Пальмера мне удалось восстановить картину его взаимоотношений с моей временной копией.

В новой реальности не было ни нашего глубокого конфликта, ни убийства названного папеньки Никитиным. Зато было внезапное схлопывание Места Жатвы. Причем, аккурат после моего Призыва. Что для Наместника оказалось сильнейшим ударом, положив конец мечтам вернуться из «этой чертовой дыры» ко двору в Петербург.

Но мало того, по какой-то причине д’Эстер пребывал в полнейшей уверенности, что Место Жатвы самоуничтожилось не просто так, а при моем непосредственном участии (что было в целом, конечно, верно, но моя временная копия из этой ветви уж точно никоим боком к этому событию отношения не имела).

Интересно, что наша дуэль с сыном француза была и в этой ветви, как и его тяжелое ранение. После чего, под давлением француза, меня также сослали в 14-й полк.