Привратник миров

Знаешь, что главное? – я обернулся к плетущейся позади Виолетте. – Главное – это свобода. Мы здесь не зависим ни от кого, здесь никто до нас не доберётся. Этот город наш.

– Скорее – тех тварей, которых полно вокруг, – скептически добавила сестра и вздохнула.

– И которые дадут нам спиритуалии для повышения уровня, когда мы почистим это место.

Никогда не отличался особым красноречием, но, кажется, моя пламенная речь подействовала на Виолетту, ну или девушке просто надоело спорить. Некоторое время мы брели молча.

– Какой у тебя класс и уровень? – заговорил я, спустя минут пять.

– Класс «охотник», четвёртый уровень, – ответила Виолетта. – Как будто не знаешь.

– А что за класс? Какие способности?

– Метательное оружие, энергетические луки, меткость, маскировка может появиться.

– Ага, понял. Неплохой набор.

– Куда нам идти? Долго мы будем таскаться по этому городу?

– Вон то здание на горе. Нам туда, – я указал на пятиэтажку на склоне горы далеко впереди. Здание было видно даже отсюда.

– Далековато.

– Потихоньку дойдём. А сейчас хватит болтать, иначе нас могут услышать те, кому не надо.

Следующие полчаса мы топали молча, я пару раз останавливался, отдыхал. Особенно тяжко приходилось на подъёмах, склоны были очень крутыми. Как раньше здесь люди ездили на машинах – загадка. А у Юли уже все повязки пропитались кровью, и чувствовала девушка себя всё хуже. Мне начало казаться, что не довезу. Вряд ли у этого хрупкого создания было столько выносливости, чтобы пережить такое тяжёлое ранение.

Вдруг – шорох слева сверху. Я обернулся, выхватывая оружие из-за пояса. В оконных проёмах соседнего здания стояли два человека с натянутыми тетивами луков и целились в нас. Впереди на торчащей на перекрёстке колокольне появился ещё воин, трое показались в доме справа: два – с луками, один – с раздваивающейся палкой с железными наконечниками, между которыми бегали электрические разряды.

Мужчины имели характерные угловатые лица серебристо-серого цвета, но только чуть посветлее, чем у чёрнопёрых.

Я сразу понял, что передо мной – не племя Ворона, а поскольку Друцкий говорил лишь о двух народностях в данной местности, значит, эти – «друзья».