Багровый Руто

— Но как тогда Фельтира и императрица…

— Не удивлюсь, если во дворце специально для этих целей содержится кто-нибудь из пленных багровых. А в академии… Ну, среди персонала есть несколько человек из младших ветвей нашей семьи.

— Например, алхимик Волх.

— Да, — Йорф сник. — Чёрт, а ведь я так доверял старику…

— Вряд ли он, — задумчиво возразил я. — Она сказала, он надёжный…

— Кто — она? — удивился Йорф.

Я вздохнул и закончил историю. Сказать, что моя встреча с Ильдастой потрясла товарища — ничего не сказать.

После того, как я умолк, Йорф так долго сидел молча, что я начал уже было за него беспокоиться.

— Но ведь это всё меняет, — выдохнул он наконец.

— Что меняет?

— Ну, понимаешь… Ничего не закончилось. Борьба продолжается и всё такое.

— Вот и Гринда обрадовалась.

— Гринда? — встрепенулся он. — Она в курсе?

Пришлось рассказывать ещё и об утрешнем разговоре в душевой.

— Нельзя втягивать Гринду, Руто, — с тоской протянул Йорф, когда я закончил.

— Да, знаю… Слушай, — я умолк, собираясь с мыслями. — Тебе ведь можно доверять, правда? Ильдаста… Моя мать ничего не говорила про тебя.

— Ещё бы она говорила, — фыркнул Йорф, тщательно делая вид, будто вовсе не обижен моим вопросом. — Она всегда старалась не замечать существования таких как я. Конечно, мне можно доверять, Руто. Разве похоже, что я собираюсь предать тебя?

Я промолчал, хотя язык чесался напомнить ему, как он бросил меня в тот день, когда Ржак с дружками избивал меня в тренировочной комнате.

— Она правда убила отца Ржака? — сменил я тему.

— Ходили такие слухи, — пожал плечами Йорф. — Ну и раз Ржак сам сказал… Тем более, это объясняет, чего Гохард на тебя взъелся — тот, вообще-то, был его родным братом.

— А у меня есть отец? — внезапно подобрался я, осенённый догадкой.

— Ну… есть, наверное.

— Почему? Они с матерью, что, э-э-э…

Я умолк в ступоре, не сумев вспомнить слово «развод». Кажется, в языке, на котором я разговаривал так свободно и не осознавал, что он мне не родной, такого слова просто не существовало. Но Йорф смотрел на меня с любопытством, и я продолжил:

— Раз я чистокровный, не бастард, он же ей… Чёрт. Она — его…

Как, оказывается, не существовало и слов «муж» и «жена».