Багровый Руто

Может, для начала не надо бросать в темницу всех подряд — скажем, мирную делегацию, явившуюся во дворец с предложениями?

— Мирную делегацию? — рассмеялась она. — Тебе так сказали, наивный малыш? Это было их прикрытием, и весьма правдоподобным. Раскусили мы их, только когда в меня уже летела дюжина хитрых ударов и боевых артефактов… Двое моих стражниц погибло в тот день.

Её ноготь снова двинулся вниз. Я вздрогнул: под кадыком кожа всё же поддалась острию, брызнула кровь. Императрица хищно облизнулась.

— Или скажешь, что и для того покушения были причины?

— Определённо, — мрачно отозвался я, глядя, как она слизывает мою кровь со своих пальцев.

Попытки наладить контакт с остальными пленниками гарема я не оставлял, но те, кажется, пришли к молчаливому согласию попытки эти игнорировать. Поэтому после ухода уборщиков зал оглашали мои монологи. Оставалось лишь надеяться, что у бедолаг хоть что-то откладывалось в голове.

Немой слуга по-прежнему приносил еду и уносил посуду, не глядя на меня.

Лёжа прикованным к императорской постели, я терпел боль, вполуха слушал болтовню императрицы и разглядывал зеркальные воронки в потолке.

В остальное время — изучал белые стены и золотую решётку и изо всех сил старался не думать о Гринде, Йорфе и прочих. Не думать и не видеть снов.

Конца-края этому не было видно.

«Выбери кого-нибудь другого, — думал я, неохотно поднимаясь на ноги, когда занавес в очередной раз пополз вверх, — выбери же ты другого!»

Но палец императрицы снова неумолимо ткнул в мою сторону.

Солнечных пятен на полу сегодня не оказалось — небо в воронках над головой было затянуто плотными серыми тучами. Если приглядеться, можно было увидеть, как быстро они бегут по небу — неужели приближался ураган?

Хлопнула входная дверь. Императрица, в этот момент как раз с любовью пристёгивающая меня к постели, обернулась. Я вытянул шею, пытаясь разглядеть, что происходит.

Через зал бежал слуга — не тот, что приносил еду, помоложе. Он отчаянно жестикулировал на бегу. Императрица выругалась.

— Жди здесь, — отрывисто велела она мне и тут же бросила слуге: — Сторожи его.

Сама же, взметнув прозрачной юбкой, понеслась прочь.

— Освободи меня, — проникновенно обратился я к слуге, как только дверь закрылась.

Тот окинул испуганным взглядом три металлических браслета, что успела застегнуть госпожа, оставив свободной лишь левую руку, и затряс головой.

Я ругнулся — скорее, в свой адрес — и, примерившись, ударил по металлической цепи магическим импульсом.