Багровый Руто

— Я не…

— Возьми, кому сказала!

Я прям снова почувствовал себя подростком, которого мама заставляет надеть шапку. Но накидку взял.

— Вы всё видели, да, госпожа? — пробормотал я, когда лиловая девчонка умчалась прочь. — Кажется, моё выступление имело успех.

Нонеза беззвучно улыбнулась. Затем ткнула себя в грудь и подняла вверх указательный палец.

— Один? — недоумённо переспросил я. — Вы — одна? А-а-а, обращаться на «ты»?

Она радостно закивала. Что ж, это было лестно. Хоть одна из них решилась наконец поставить меня вровень с собой.

И не просто одна, а она. Здорово было видеть, как на её лице вместо всепоглощающего безразличия снова отражаются эмоции.

По пути к реке я нёс какую-то чушь. Рассказывал ей о родном мире, сбивался, перескакивал к своим наблюдениям и умозаключениям, сделанным за время пребывания здесь. Она всю дорогу разглядывала мерцающие огоньками жилища лиловых над головой, но слушала — и, как мне казалось, с большим интересом. Странно и немного обидно было впервые делиться всем этим с человеком и не иметь возможности узнать его мнение.

Тропа тем временем нырнула вниз, в лощину. Гигантские деревья росли и здесь. Домиков на ветвях больше видно не было, но с лиан между стволами по-прежнему свисали светящиеся шарики, наполняя ночь очарованием. Тут и там из пологих склонов торчали узловатые корни, в темноте напоминающие щупальца причудливых морских гадов. Стало куда больше кустарников и высоких трав. Послышался плеск воды.

Дорога вильнула и завернула за сплошную стену зелёных зарослей — та словно нарочно до поры до времени прятала вид от наших глаз.

Речка оказалась обычным с виду лесным ручьём — мелким и задорным, прыгающим по камушкам и играющим с отражениями вездесущих фонариков. Куда большее впечатление производили торчащие тут и там здоровенные глыбы в форме людей. Я уставился на ближайшую, и чем дольше её разглядывал, тем шире открывался мой рот.

Статуя выглядела древней и была сделана их того же зеленоватого камня, что и сваи в основании башни. Из-за того, что она оказалась наполовину закопанной в землю, трудно было определить её высоту, но надземную часть я бы оценил примерно в три человеческих роста.

И, что самое странное, изображала она мужика — брутального, бородатого мужика с копьём в руке и сведёнными к переносице бровями в пол-лица. Обежав глазами остальные глыбы, я убедился, что они мало чем отличаются от первой.

— Нонеза, — тихо обратился я к девушке, — это что такое?

Она замахала руками, явно что-то изображая.