Королевский наместник (ПВ-2)

И кто только научил такому? Нормальная же была: надменная, холодная и неприступная. Как быстро вино разлагает богатый внутренний мир у детишек.

– Будет история, – согласился я, – когда вырастешь и отъешься, а батька твой перестанет на меня нож втайне точить.

– Да не точит он, – неуверенно проговорила принцесса, борясь со своей честностью и непреодолимым желанием меня успокоить. – я его уже предупредила. Он без мамки ничего важного не точит. А маманька в курсе, что ты классный.

– Я у тебя один, – претенциозно сказал ей, – значит надо меня беречь! Руками трогать осторожно, не кантовать, пылинки сдувать.

– А, что? – очнулась задремавшая лисодевочка, – да, кусай его бережнее, как я.

С этими словами она прикусила мочку моего ушка.

– Девочки, так нельзя! – жалобно выдал я, чувствуя уже и Аишины влажные губки на моей шее. Испробую, показавшую себя хорошо на внутреннем голосе, заготовку, – я в орден уйду! Бист лайвс мэтер!

Это их отрезвило. Орден был контуженым на всю голову, занимался экспериментами по приручению монстров.

Они разочарованно отстранились от меня. А я, радуясь передышке, схватил гитару у моих ног. Надо же: корпус из раковины гликона, огромного моллюска, очень прочный и покрытый золотом, серебряные струны, гриф из радужного дуба, ридиевая накладка. Дорогущая вещь. И с чего так принц меня полюбил?

«Полюбил, – хмыкнул внутренний голос, – Аиша ему по башке дала своей палкой магической, вырвала гитару из ослабевших рук и ушла.

«Отомщу за принца», – пообещал ему.

«Я вам сейчас устрою поплакать», – мстительно думал, перебирая струны, – «вы у меня все взмокнете от слезок. Так: шесть, пять, четыре, три – вниз. Один, два, три, четыре – вверх»

– Нооуан ноус ватиз лайк, ту би зе бээээдмен, ту би зе сээээдмен, бихайнд блю айз, – затянул я заунывно, под мелодичный перебор.

– О, о, – раскрыли ротик девчули, – язык Создателей!

Пока я играл бессмертную классику, они горестно сопели мне в плечи, проникаясь скорбью и стонами гитарных струн. Это вам не сено у деревенских воровать!

– Магия – это жизнь, – сказал я нравоучительно, отбив последний аккорд, – настоящее волшебство в музыке.

– А про что песня была? – спросила Аиша.

– Про наглые синие глаза, – указал я на некоторое сходство принцессы с композицией.