Заново рожденный

Видно было: Анна не репетировала эту речь, но говорила так, что становилось ясно – ей это необходимо.

– А потом ты вырос. И сломался. Наверное, мы недоглядели. Мой брат давно умер. Его место занял жестокий, слабовольный ублюдок, позор и разочарование великого рода.

Девушка надолго замолчала, собираясь с мыслями.

За запертой дверью палаты ходили люди, слышались их голоса и смех. А за окном бушевала буря: склонялись к земле деревья, били по жалобно стенавшим стеклам крупные капли дождя.

– Но то, что ты сделал для той девки…

– Даша.

– То, что ты сделал для… Даши. И все, что о тебе говорят. В том числе мама и папа. – Анна вдруг всхлипнула так, словно ей не хватало воздуха. В уголках глаз сестры заблестела слезы. Девушка сжала кулаки и напряглась, не желая демонстрировать мне свою слабость. – С-скажи, мой брат, мой настоящий брат… жив?

Анна широко раскрытыми глазами уставилась на меня, уже не пытаясь скрыть свои настоящие эмоции. Она дрожала.

А я внезапно почувствовал такой прилив нежности, какой не испытывал, верно, ни к кому в целой жизни. Прошлой жизни.

И уже трижды в этой.

Горло сдавило. Но я нашел в себе силы прошептать, сглотнув:

– Да. Я жив.

И сестра разрыдалась. Кинулась было ко мне с объятиями, но, опомнившись, отпрянула и спрятала лицо в ладонях. Анна что-то говорила, но я не мог разобрать слов.

Позабыв о все еще терзавшей меня боли, я, морщась, попытался сесть в скрипнувшей кровати.

– Нет-нет, не смей, лежи! Тебе нужен покой, прости меня, просто… просто…

Я послушно улегся обратно.

– Понимаю. – Успокаивающе просипел я. – И ты последняя, кто должна извиняться.

– Я правда думала, что потеряла тебя. – Сквозь судорожные рыдания произнесла девушка. – Твое возвращение – это настоящее чудо, промысел Господа.

Я помимо воли вспомнил жуткое существо из своих кошмаров.

Или Дьявола.

– Все позади. – Я чуть улыбнулся еще не до конца зажившими разбитыми губами.

– Как же тебя не хватало все эти годы.

За окном сверкнула молния.

Аня обеими ладонями откинула со лба волосы, совсем по-детски шмыгнула носом.

Мне стало несколько неловко. Все же не привык я к столь бурным проявлениям чувств. Но даже моя черствость не мешала ощущать невероятное тепло в душе. В нем растворялись дурные мысли и воспоминания, боль от побоев.