Заново рожденный

И что делать, спрашивается? Оставить слова Аксакова без внимания? Не получится – я любопытный. Расспросить подробнее? Так он, пусть уже в кондиции, но все еще следит, что говорит, только ненужные подозрения вызову. Остальные без хозяина точно молчать будут, да и сложно от них сейчас что-то членораздельное услышать.

Однозначно, без внимания слова Николая я не оставлю. Кажется, только что моя учеба в императорской академии стала еще интереснее.

В этот раз я запомнил каждое мгновение своего кошмара.

Это был заставленный тлеющими жаровнями колоссальный мрачный зал с необъятными колоннами. Тошнотворно смердело кровью и серой. Отовсюду и ниоткуда доносились ушераздирающие, полные боли, ужаса и невыносимых страданий вопли, стоны и мольбы. Кричали так, словно с целого легиона людей заживо сдирали кожу. Помещение было неестественно-ассиметричным, совершенно чуждым обычному миру. Где-то высоко, под невидимым потолком, протяжно, вразнобой каркало воронье.

На гигантском, исходившем кровью и сукровицей возвышении стоял трон из почерневших голых черепов и полусгнивших голов.

И неземным светом сияющий, колоссальных размеров меч. Таким мог бы орудовать архангел Гавриил в битве со злом, но никак не подобные монстры.

Существо источало первобытную злобу и необузданный голод.

– Ты снова здес-сь. Я чувствую это.

Нечто умело говорить, однако голос его был трудноразличим и напоминал змеиное шипение.

Несмотря на то, что в мутной, пульсирующей тьме зала сновали неясные гротескные тени неведомых чудовищ, над головой хлопало крыльями воронье, и во плоти меня в этом месте не было, я точно знал, к кому именно обращалось существо.

– Ну же, подойди ближе, покажис-сь.

Чудовище не двигалось, что пугало еще сильнее.

Я не мог ни говорить, ни шевелиться. И, разумеется, не хотел. Где я вообще? И отчего мне подобное снится?

– Никто не смеет сбегать от меня… – Продолжило существо голосом, от которого кровь в жилах стыла. – Меня не обманеш-шь. Я помню пьянящий вкус твоего страха и страданий. Мы все ближе, и с-скоро ты вернешься обратно.

Не единожды во снах я пугался почти до остановки сердца.