Заново рожденный

Но ничего конкретного пока не придумал, хотя твердо решил не оставлять попыток.

Наступало лето, и я взял за правило устраивать ежевечерний променад, заново узнавая смутно знакомый родной город, его гранитные набережные и пышные парки, суетливый центр и хмурые окраины, тихие антикварные магазинчики и шумные торговые центры, истории и легенды.

Гнетущее чувство одиночества и растерянности, пустоты в душе, терзавшее меня в первые дни здесь, развеялось без остатка. Я был в истовом восторге от каждой минуты, проведенной в этом мире.

Искреннюю радость не омрачали даже незначительные ограничения вроде комендантского часа, одинаково обязательного как для простолюдинов, так и для аристократов. Введен он был уже давно, ибо Империя вела активные боевые действия с Финляндией, в очередной раз возжелавшей лакомый кусочек Карелии, и далеко на востоке с Конфедерацией за Аляску. Имелась, впрочем, еще одна причина: в последние пару месяцев в городе участились случаи мистической активности, сотрудники Департамента Сверхъестественных Расследований и члены многочисленных частных контор работали без перерывов и выходных.

Вишенкой на торте были привычные волнения в рабочей среде, недовольство крупных торговцев и промышленников абсолютным верховенством аристократии и несколько загадочных смертей голубокровных столицы.

Как по мне, главную опасность для жителей города представляли именно люди, ко всему сверхъестественному я относился с изрядной долей скептицизма, хотя бы потому, что ни одной ожившей страшилки до сих пор не увидел.

Однако же, стоило признать: если бы после путешествия между мирами не был уверен в собственном бессмертии и безусловной избранности, ни за что не покинул бы отчего дома.

А вот что меня по-настоящему тревожило – пусть и редкие, но ужасно мне досаждавшие странные кошмары, содержание которых наутро забывал, но испытывал при этом в первые секунды после пробуждения ни с чем не сравнимый животный ужас и эхо невыносимой боли, а после весь день сам не свой ходил, мерещилось всякое: пугающие образы и ощущения.

Однажды даже, посмотрев мельком в зеркало, я едва заикаться с испугу не стал. Вместо собственного отражения увидел нечто пугающее, саму Смерть, как изображали, описывали ее нередко в искусстве. Мрачного, ненасытного Жнеца в необъятном балахоне, бездонным провалом под капюшоном вместо лица. Но по здравому размышлению списал все на полную страшных снов ночь.