Заново рожденный

Эта квартира, впрочем, выглядела весьма привлекательно, уютно и ухоженно и, полагаю, вся полностью принадлежала моей семье.

Из дальнего конца коридора слышался лязг посуды, а через пару помещений от меня из-за полуоткрытой двери раздавались женские голоса. Разговаривали на повышенных тонах. Не обо мне ли?

Заинтригованный, я без стука отворил пошире дверь и заглянул в комнату.

То была гостиная, ибо каждый предмет мебели и интерьера в ней располагал к отдыху и расслаблению. У высоких арочных окон в керамических горшках пышно цвели домашние растения.

С сестренкой я уже успел познакомиться, и она была почти точной копией матушки. Обе красивы и аристократически бледны, уложенные в сложные прически волосы черны, как вороново крыло. Даже дома женщины носили пусть и неброские, но все же скорее подошедшие бы светскому рауту платья.

Сестренка вся раскраснелась, а вот мама владела собой куда лучше, хоть и на ее почти белых щеках алел легкий румянец. Стоило мне войти в комнату, родственницы заткнулись. Старшая смотрела на меня настороженно и с надеждой, точно на ядовитого гада под ногами, и словно гадая, укусит или все же чудом обратится в любимого сына. А вот младшая аж зубами скрежетала.

Эк их мое альтер эго построило. Заложив руки за спину, я широко улыбнулся и чуть склонил голову.

– Любимая матушка, дорогая сестрица.

Я же аристократ, должен вести себя соответствующе.

– Вот! – Михайлова-младшая обвиняюще ткнула в меня пальцем. – Говорила же – он окончательно свихнулся, твой милый сынок.

Я с видом оскорбленной невинности изогнул бровь.

– Аня, прошу тебя. – Не повышая голоса, сдержанно, но властно оборвала дочь наша мама.

Плавным движением откинув со лба изящно завитый локон, женщина вновь посмотрела на меня и с искренним беспокойством спросила:

– Лешенька… кхм, – Михайлова-старшая на мгновение замялась и явно через силу продолжила: – Алексей, как ты себя чувствуешь? Поздно пришел вчера.

– Спросите у милой Марфы.

Сестренка презрительно фыркнула.

Происходи этот разговор в реальности, я бы наверняка несколько оробел перед столь уверенной и гордой женщиной, да и вообще вряд ли бы стал подобным образом себя вести с незнакомцами, ничего плохого мне не сделавшими. Но в столь удивительном сне хотелось поступить нехарактерно для себя.