Заново рожденный

– Они не ровня нам. Никогда не станут. И не заслуживают твоего заступничества. Необразованное, тупое быдло. Жрать и сношаться готовы надорваться. Я понимаю, ты еще дите, к тому же смущенное последними событиями в жизни. И не жду, что все поймешь именно сейчас. Но знаю: скоро научишься расставлять приоритеты. Я вижу в твоих глазах то, чего не знаешь о себе сам. Ты станешь лучшим из нас, истинной голубой кровью. И, когда будешь готов, мы примем тебя.

Я молчал, пытаясь совладать с собой. Откровенно говоря, был совершенно растерян, сбит с толку.

Смущен. И не желал более находиться здесь.

– Ваши племянники не по делу терроризируют бастарда по имени Игнат. – Помертвевшим голосом произнес я, не глядя на собеседника. – Пусть оставят его в покое. А в качестве моральной компенсации за издевательства – позаботьтесь о том, чтобы магазин его матери снабжал столовую свежей выпечкой. И мы навсегда забудем о недоразумении, что произошло на первом занятии. Даю слово.

– Хорошо. – Неожиданно легко согласился Вельяминов.

Я нахмурился. – И сделаю это в первую очередь в качестве жеста доброй воли, а не из-за твоего дешевого шантажа. Ведь я не враг тебе. Просто в отличие от окружающих без стеснений делаю, чего желаю, живу полной жизнью и не собираюсь за это извиняться. Не делай из меня злодея. И не торопись с выводами. Просто думай своей головой и рассуждай объективно. Ведь от этого зависит будущее твое и семьи.

То была не угроза, но намек.

Не потрудившись ответить, я поспешил покинуть апартаменты Вельяминова.

Меня трясло.

4.7

Вельяминову все же удалось всерьез задеть меня. Увиденное у него я воспринял чересчур близко к сердцу, и теперь то и дело мыслями возвращался к произошедшему. И тут же будто захлебывался в грязи, вязкой гнили и нечистотах. Мне было противно от Вельяминова, его потерявшей человеческий облик из-за ужасного обращения служанки и самого себя.

Потому было немудрено, что пару дней после визита к профессору я ходил смурнее тучи.

Это не укрылось от внимания друзей. И их мое поведение явно удивило хотя бы потому, что я добился желаемого: Игната оставили в покое, а его матери предоставили торговые площади в самых людных местах кампуса. И парень на радостях разнес весть о моем участии в его освобождении по всему городку.

В глазах бастардов и аристократов победнее я приобретал все больший авторитет, высокородные же начинали меня реально опасаться.