Рысюхин, что ты пил?!

И даже Мурлыкин был на месте, как ни удивительно – а начать я решил с него: в лаборатории скорее всего придётся задержаться, у следователя же ко мне никаких особых дел вроде не должно быть. Постучавшись, я вошёл в кабинет:

– Василий Васильевич, к вам можно?

– О, Рысюхин! Заходите, конечно. Скажите, как у вас со временем?

– В принципе – свободен, а что?

– Да, съездить кое-куда надо. Вступить в право собственности.

Глава 11

– К-какой ещё с-собственности?!

Не знаю, отчего, но начал заикаться, услышав такую новость.

– Присуждённой вам в качестве компенсации.

– В каком это смысле – «присуждённой»?! Не помню я никакого суда!

– Ну, разумеется! – Мурлыкин осёкся и потёр лицо руками. – Извините, совсем закрутился, забываю, кто что знает. По поводу того взрыва, от которого вы пострадали, было возбуждено расследование – это вы помнить должны?

– Да, конечно. Вы в госпиталь с Минске приезжали допрашивать.

– Вот именно. Вы тогда, помимо прочего, подписали несколько документов, а именно согласие на предоставление государственного защитника и доверенность ему на ведение дел.

– Что-то такое было, – припомнил я. – Подробностей не помню, сами же в курсе, в каком я тогда состоянии был.

– Помню, и это ещё диво, насколько вы были адекватны, гораздо лучше, чем ожидалось.

– Спасибо Рысюхе, она помогла.

– Даже так? Ладно, это не моё дело. Так вот, часть действие требовали вашего участия – мы давали поручение нашим коллегам в Минске, вас должны были вызывать?

– Да, два раза.

– Два?! Ах, да, ещё ТОТ вопрос. Ну вот, а большинство рутинных вопросов за вас по доверенности решал адвокат. Надо сказать, работы ему хватало, родственники покойного Конопельченко чего только не вытворяли, как только ни пробовали вывернуть дело. И пострадавшей стороной представлялись, и в обвиняемые вас пытались записать – то был вообще шедевр логики, если это можно так назвать: мол, до вашего приезда ничего не взрывалось, а как вы приехали – то сразу, значит, это вы и взорвали.