Рысюхин, что ты пил?!

Меня такая перспектива порадовала, но демонстрацию я проигнорировал: час от Смолевичей до Минска, два с лишним часа здесь, пирожки домашние, мои любимые, с луком и яйцом, прямо пищат из саквояжа, напрашиваясь на съедение. Только чаю им не хватает для компании. Так что, попросив проводника принести постель, включил ночник над своей полкой и спокойно поужинал, не прислушиваясь к ворчанию спутника. Затем, вспоминая предыдущую поездку и то, насколько непохожие попутчики мне достались, лёг спать, переодевшись в пижаму.

Да, в этот раз бабушка упаковала мне и её тоже. Дед тоже подключился к воспоминаниям:

«Местному профессору Лебединскому только усов характерных не хватает, а так внешне был бы вылитый Мулявин. Только голос пониже и тембр совсем другой».

Меня что-то так потянуло в сон, что я даже не стал спрашивать, кто такой этот Мулявин и где дед видел ещё какого-то Лебединского. Уснул сразу, но снилась какая-то муть: лебеди, точнее – гуси-лебеди, нападали на какого-то звероватого вида мужика, который, криво ухмыляясь, отмахивался от них веслом.

При этом откуда-то звучал хриплый голос: «Это Лодочник! Убейте Лодочника!» Проснувшись, я послушал стук колёс, подумал: «Да ну нафиг!» и повернулся на другой бок, почти сразу уснув опять. До утра мне снился смешной круглый пингвин из дедовских мультиков, который объяснял мне, что «нужно просто сделайт робот», который «будет делать лучший водка в Фатерлянде».

Несмотря на сны, я за время пути на удивление хорошо выспался к тому времени, когда проводник зашёл будить меня утром.

Погода в Могилёве была пасмурная, порывистый ветер, того и гляди грозящий пойти дождь – обстановка никоим образом не располагала к речным прогулкам. Так что я, наплевав на всякие обходные схемы, самым примитивным образом поймал извозчика и поехал в Академию. Придётся ещё возвращаться в город, если не сегодня, то завтра, смотря по погоде, отметиться в лаборатории и зайти к Мурлыкину – мне в Минске намекали, что у него есть кое-что для меня.

Поездка была уже рутинной. Возница, по виду не то татарин, не то ещё какой-то кочевник, что-то напевал себе под нос всю дорогу, монотонно и заунывно. Дед пытался было подбить на «песенную битву» - затянуть что-то из его репертуара, но так, без энтузиазма, для галочки. Развлекались тем, что он вспоминал песни своего мира, и мы вдвоём пытались выявить все несуразности и несовпадения с миром моим.