Во все Имперские ТОМ 9 Зов Перводрева

Но моё пламя кого угодно подсветит!

Не дав противнику опомниться, я залил коридор ярким солнечно-золотым светом из обеих рук — то было заклинание принцессы, фирменное подавление воли Багатур-Булановых.

Мой огонь уже рассеялся, только местами на полу тлели лужи каких-то химикалий, которыми здесь нассал Орден. А еще мой противник продолжал пылать и хрипеть, как раненый зверь. Кроме пламени над черным силуэтом врага еще металась золотая аура. Значит, подавление воли прошло. Этот мудак теперь мой раб, а своих рабов я убивать не привык.

Я стащил с себя плащ, тот самый из-за которого я так мучился от жары в Риме. Значит, не зря мучился, плащ определенно мне сегодня пригодился. Я бросился на горящего врага, повалил его на пол и затушил пламя собственным плащом, накрыв им ублюдка.

От продолжавших тлеть реторт на полу коридора валил черный дымок, а еще они распространяли омерзительное зловоение. От этого амбре у меня закружилась голова, так что тлеющие химикаты я тоже погасил — частично сбил огонь своим плащом, а частично затоптал его ногами.

Но вонь, конечно же, сразу не рассеялась. Леший меня побери, этим рыцарям следовало сделать вентиляцию получше — дышать в лабе было решительно невозможно.

Я прокашлялся, поковырял ногой свой смартфон, от которого остался один черный прямоугольник-огарок, а потом приказал темному человеку, лежавшему на полу:

— Покажись! Убери свою сраную невидимость!

Это сработало. Неизвестный явно был под властью Багатур-Булановского заклятия, под моей властью. Огонь на нём полностью погас, но аура очарования цвета чистого золота все еще металась над моим загадочным противником.

Я узрел, как невидимка на глазах обретает плоть. Он был похож на фотонегатив, который бросили в раствор проявителя, темный силуэт стремительно обретал детали. Сначала появилась бородка — белая и аккуратная, хоть и частично обгорелая до черноты. Потом усы, не менее белоснежные, только правый ус сгорел наполовину. Потом я узрел сгоревшую до мяса лысину, потом серые безумные глаза, а уже потом — аккуратного дедка целиком.

Точнее говоря, дедок явно был аккуратным до того, как я его слегонца пожёг. Но даже сейчас в нём было заметно благородство, хоть его правая кисть и сгорела до самой почерневшей кости. Мундир тоже местами подгорел и прилип к жженой плоти, но в целом дед имел вид самый аристократический. Его мундир был черным, как и брюки. Сапоги были явно дорогими, итальянской марки. Вроде такие же носил сам Павел Стальной на своей коронации.