В плену грёз. Том 1.

Он выронил пару бранных слов и послышалось сопение рассекаемого топором воздуха. Лино изготовился к боли. Удар достиг цели. Наступила тишина.

Лино открыл глаза. Топор торчал рядом с ним в стволе сосны. Лезвие утопилось в древесину на половину. Чудовищная сила. Раздались шумные крики, непотребные ругательства и гулкие удары кулаков. В темноте еле различимо двигался Юрий, выясняя отношения с соседней сосной. Лино не знал, как реагировать и лишь прерывисто выдыхал пар.

- Почему? – вышло из его замерзающих уст наконец – почему не убил?

Молодой Бенедетти отчётливо понимал, что это не промах.

Пират мог попасть по нему топором, но не стал. Увёл удар, также как Лино на мосту.

- А ты почему? – отозвался Юрий, прерывая побои ни в чём не повинного хвойного индивида – почему изменил своё решение? Я видел куда ты метил, это не мог быть промах, даже при всей твоей неподготовленности.

Лино сел на землю. Собрался с мыслями.

- Не знаю. Хочешь верь – хочешь нет, но мне не дала того сделать совесть. Как бы до того мне не чудилось, не виделось, когда дошло до дела, я не смог.

Можешь считать это ложью, трусостью, слабостью. Однако, я говорю правду.

Лино опять прикрыл веки, задумался. Юрий ещё пару раз вмазал по дереву.

- А ещё, я просто испугался– продолжил Лино – испугался, что она не переживет этого. Для неё все новые впечатления слишком яркие, живые. Её любовь к тебе тому доказательство. Впечатлительнее ребёнка. Твоя смерть… Странно, но теперь я даже рад, что тебя не прикончил ни я, ни тролль, хотя утром я бы принял с благодарностью любой из этих исходов.

Я просто дурак, вот и всё – Лино закончил и, прислушавшись к тишине прямо, без робости спросил Юрия – А ты почему не убил?

- Раньше бы, наверное, убил – печально и даже траурно заявил пират – только вот один рыжий дурак мне напомнил кое-что важное.

- Что же?

- То, что я воин, а не мясник – глаза пирата вынырнули из сумрака, но в них не было того равнодушия, смешанного с печалью и злостью, что прежде.

Они дрожали. В смятении. В печали, но совершенно другой – не тлеющей лампадкой, чей плотный дым заставляет блеск глаз задыхаться, а ярко горящим больным и просящим пламенем в самой глубине зелёной бездны.

В голосе Юрия тоже скакала неровность, которую в его случае можно было назвать дрожью. Его непоколебимый образ в сознании Лино пошатнулся. Будто с ним говорил совершенно другой человек.

- Ты мне напомнил об этом – присел рядом пират, потирая расшибленные кулаки - о том, что у меня когда-то были принципы.