В плену грёз. Том 1.

Безмолвная пауза длилась несколько минут, пока Лино не привела в чувство сползшая и уткнувшаяся прямо в лицо плеть кремовых волос. Приятный запах луговых цветочков, нежно вплетённых в кипы сочных светлых нитей, приятно раздразнил нос. Лино чихнул, рывком ударяясь в лоб незнакомки, и валясь обратно наземь.

Кажется, он её спугнул. Небось плачется уже кому-нибудь. Сейчас придут и всю требуху вытрясут. Лино невольно поморщился. Открыв веки, он обнаружил подсолнухи на прежнем месте.

- Ты в порядке? – пропел волнительно девичий голосок.

Лино не брался ответить. Но ощущая необходимость ответить, выпалил первое что пришло в голову.

- В порядке это как?

- А? – пискнула девица и нахмурилась – не поняла, что ещё за вопросы такие? Отвечай, болит где или нет? Или ты как Дядя Ал что ли?

- В каком это смысле? – не понимая сравнения сказал Лино.

- Не можешь сказать, где болит.

- Нет, могу.

- Тогда говори – приказывающе выпалила незнакомка.

Лино подергал конечностями, и ощутив боль везде, дал ответ:

- Всё тело болит от усталости, очень.

- Раз устал – отдохни – констатировала девица и потянула руки к лицу мальчика и стала его обтирать – весь в чём-то извалялся. Листья, тина, запах то какой. Тебе не противно так ходить?

Незнакомка начала действовать Лино на нервы, но в то же время отбрыкаться от неё не хотелось. Кажется, только сейчас он понял, что действительно походил больше на обитателя крестьянского свинарника нежели на человека. Лино решил просто жертвенно сносить всё происходящее, как он, впрочем, всегда и делал.

- Милые пятнышки – обтирая веснушчатые щёки Лино без тени злого умысла прошептала незнакомка – хочешь я пущу тебя в свою ванную помыться. Дядя Ал никому не разрешает, но я его очень сильно попрошу, уверена он тебе позволит. А то так вредно ходить, заведутся букашки в волосах, а потом и в животике.

Голос незнакомки медовым тембром успокаивал Лино, как бы он того поначалу не признавал. Будто обладая неким гипнотическим даром, девица заставила Лино будто бы прочувствовать ползающих по внутренностям личинок и червей, настолько впечатлив Молодого Бенедетти, что тот присел и стал отряхиваться от грязи на пару с щебетавшей пигалицей.