Тысячеликий Какаши

— Это где такая дурь законом зовется?

— Ты чего?! На истории в Академии спал? Сенджу Хаширама ввел множество законов защищающих простых людей, чтобы они лучше к нам относились! Правда, на сегодняшний день этот закон действует только в Стране Огня, а раньше так было везде.

— Первого погубило чрезмерное человеколюбие! — и шепотом добавил. — А что там про синяки сказано и побои без синяков? Я это так, для общего образования спросил.

Далеко впереди в мареве показались ступени внешних стен Сунагакуре. Казалось, что под ними плещется вода, но такой же эффект я множество раз видел над асфальтом, а потому не заинтересовался.

«Голова» каравана начала забирать влево от миража, чем неожиданно заставила занервничать Гая, но я его успокоил объяснением, что мираж появляется в стороне от настоящего предмета, а уж воды под стенами Суны никогда не было.

Пройдя через расселину, мы оказались на широкой площади, забитой тканными прилавками. Казалось, в этом пестром гомонящем людском море можно было потерять что угодно: от кошелька до жизни на острие смазанной ядом спицы.

И была бы та песенка к месту, если бы находилась Страна Ветра на востоке, а не на западе, если бы тут знали рецепт булата, если бы тут строили замки, а не вот это (я про скучные здания), похожее на гигантские куличики со стекляшками-окошками.

После Конохи Суна казалась мертвой, зелень росла только в кадках и горшках, оттого виды Деревни казались еще более неприветливыми и скучными. Особенно после толчеи рынка.

Отделившись от каравана, мы пошли по пыльной улице в гостиницу. Наш чинуша попытался было возмутиться, мол, ему не положено по статусу своими ногами часто пользоваться, но ему вежливо отказали, сославшись на внутренние правила Суны. И если бы только этим был недоволен наш сопровождаемый. Больше всего его бесило ожидание, но ведь никто не обещал, что посла примут в день приезда.

Глава 44 Нострадамус

Несколько дней мы проторчали в гостинице безвылазно: посла не звали, а прогуляться самим и выгулять чинушу мешала песчаная буря, налетевшая с востока.

Ветер утих лишь ближе к вечеру, так что я не мог не воспользоваться возможностью пройтись. Посол отказался выходить, заявив, что скоро стемнеет, но разрешил одному из нас пошататься по округе. То есть мне.