Тысячеликий Какаши

«Он же не алкоголик! Как вы могли вообще заподозрить?! Нет!» Угу, как же!

Меня тоже спаивать пытались, но саке я не люблю, мне нравится эль и пиво, а это не та выпивка, которую предлагает Джирайя. Кажется, я вообще тут пива нигде не встречал, ни хорошего, ни плохого. Самому что ли пивоварню организовать?

Вместо оживленных улиц я пошел за стену и призвал собак. Немного побродив по округе, сделал удочку из куска лески и сел медитировать над поплавком, пока псы резвились в высокой траве.

Паккун устал быстрее всех и вскоре присоединился ко мне.

— Вот скажи, почему всем так неймется меня растормошить?

— Притворись, — зевнул пес, — что у них все получилось. Хватит уже скулить.

— Бе-бе-бе, — поморщившись, снова уставился в рябь текущей воды. — Спасибо, Очевидность-сенсей!

Мой улов оценили, так что нагоняя за нарушение правил я не получил, но Минато пригрозил (без конкретики), что если опять вздумаю сбежать, будет мне ата-та.

Нарваться, что ли? А то любопытно, чем можно напугать прошедшего войну и потерявшего двоих друзей пацана.

Так как жизнь Какаши я ощущал, как собственную, то ожидал, что имена Рин и Обито будут вызывать у меня скорбь, но глупая мышца не реагировала. Не сказать, что меня совсем не трогало упоминание Нохары и Учихи, но для друзей и товарищей по оружию этого было как-то слишком мало. Ненормально мало и подозрительно, так что на кладбище я ходил затем, чтобы не вызывать подозрений.

Иногда мне кажется, что Минато догадывается насколько фальшива моя скорбь, но боится узнать это точно.

Глава 4 Шутка за 300

Для меня жизнь начала сливаться в бесконечную череду серых дней, которые разбавляли столь же бесконечные попытки меня растормошить. Не знаю, чего в меня так вцепились Майто, Куренай и Асума, я ведь и раньше был с ними не особо дружен.

Меня ничего не радовало, а порой казалось, что даже у скучного клерка жизнь интереснее, чем у меня.

Эх, психолога бы мне, да нет их тут.

Задумавшись о помощи своему мозгу, я начал вспоминать что раньше мне советовали по поводу моей мизантропии и депрессии. Своего прошлого имени я не вспомнил, но мутными тенями всплыли воспоминания о коррекционных занятиях.

Кому-то другому список появившийся на декоративном свитке мог бы показаться странным, но не мне.