Тысячеликий Какаши

— Таких как ты, седых, больше десятка! А еще вы со мной говорить не хотели, потому что я не из ваших! Я даже по голосу тебя вычислить не смогла! Почему вы все такие нелюдимые? Вам всем запретили общаться с другими? Из-за этого ты меня избегал? Тебе ничего не сделали за то, что ты со мной говорил? Ой, — прикрыла рот ладошкой, — твой глаз! Ты, наверное, всё это время был в госпитале, потому я тебя не нашла! Вот я дура, навыдумывала всяких глупостей! — немного нервно, пошутила Кумико.

Вздохнув, мысленно посетовал, что девушка очень удачно дополнила личину корешка, но проблема была не в легенде, а в том, что я сомневался стоит ли ее подтверждать.

Лгать или не лгать, вот в чем вопрос.

Глава 42 Самоволка

Опомнившись, Кумико решила помочь мне выбраться и робко протянула руку, а когда я не взялся, недоуменно захлопала ресницами. Пауза затягивалась, девушка тоже не спешила что-то говорить.

Находясь так близко от нее, я чувствовал тонкий цветочный запах, едва различимый для любого другого носа.

Мотнув головой, стал дышать ртом.

«Нет, не хочу объясняться», — и пока не передумал, последний раз взглянув на куноичи, я убрал перегородку над ямой, которую вырыл чакрой скорее по привычке, чем специально для побега.

Далеко я «уплывать» под землей не стал, высунулся выше по склону, там, где бы меня не заметили снизу, и, соорудив себе площадку, лег загорать, как собирался.

Свинство? Возможно. Не хочу сейчас ничего решать. Мне бы холодный душ не помешал бы. Слишком остро реагирую.

Внизу какое-то время слышалась возня, а потом Кумико ушла. Может мне показалось, но, кажется, она всхлипывала.

Я почти заснул, когда услышал голоса и… лай!

— Подожди, я сейчас, тут не удобно.

Впопыхах чуть не рассыпал содержимое подсумка, но всё же успел раскидать над уступом ниже порошок, который перебивает запахи.

— Он был здесь, — услышал я усталый голос Кумико. — Может, не надо? Что я ему скажу, когда найду?

Пауза и второй голос разочарованно протянул: — Ничего.

— Что?

— Классно замел следы, Момо ничего не почуяла.

Виноватый скулеж.

— Инузука, — фыркнул я, но высовываться не стал. Мне и отсюда было неплохо слышно.