Тысячеликий Какаши

Пояснив причину, устроил голосование:

— Кто за то чтобы продолжить миссию?

Гай поднял руку.

— Кто за возвращение?

— Лучше не нарушать.

Поняв, что мой голос решающий, проворчал.

— Что ты сказал?

— Пойдемте спасать потеряшек, — повторил недовольно, — но если нарвемся на превосходящую силу, валим оттуда без самопожертвования и геройства.

Друзья кивнули, посчитав этот вариант компромиссным.

Границу мы пересекли под землей, таща за собой Гая, так как он стихией земли не владел от слова «совсем».

«Вынырнули» мы далеко в пустыне, когда солнце уже начало садиться.

— Куда дальше? — вытряхивая песок из волос, поинтересовался Киное.

— Вниз. В колодце за домом есть лаз. Но я туда не заглядывал.

Тем временем я развернул свиток, который мне подарила Кушина. Бумага засветилась ровным белым светом и показала картинку похожую на голограмму. Тоннель от колодца выходил то ли в пещеру, то ли в искусственно созданную нишу.

Подав больше чакры, на схеме появились красные точки, отмечающие печати, которыми щедро был облеплен весь лаз.

Итогом мозгового штурма стала идея «зачем ломиться в парадную дверь, если есть стены!», вот ее мы и начали осуществлять.

В то время когда Гай и Паккун бдели, мы начали сверху раскапывать, пока не добрались до свода из спрессованного чакрой песка.

Проковыряв отверстие, мы вытащили круглый кусок и заглянули внутрь.

Сняв маски, я покачал головой. Стало понятно отчего их никто не охранял и почему так много крови: девушки находились в коме, поддерживаемой прикрепленной на лоб печатью. Такие штуки не только усыпляли, но и сильно затормаживали все процессы в организме. Эти печати, в основном, использовали медики, чтобы продлить жизнь пациенту до и вовремя операции.

— Чакра в печатях почти иссякла, — с тревогой заметил я.

— Какаши, мы можем забрать только одну из них, эту, — указал Киное на ту девушку, что лежала слева от входа. Ее спасли волосы, которые сейчас напоминали панцирь бурого цвета, они-то и заткнули опасные раны, не дали истечь кровью, как ее подругам.

Не дрогнувшей рукой, под моим охреневшим взглядом, Киное добил девушек и запечатал их тела в свитки.

— Что? — бесстрастно поинтересовался он.