Тысячеликий Какаши

Да, я все о них знаю из первых рук, но как же не хочется! Мне комфортно одному, а тут придется постоянно среди людей находиться. Шиноби — это работа с людьми. Одних защищать, других убивать, но все равно с людьми.

Задумавшись с ложкой во рту, я чуть ее не проглотил, когда штора отодвинулась снаружи, и в комнату влез мой ровесник в зеленом трико.

Тяжко вздохнув, уныло прогундосил: — Здрафстфуй, Гай.

Зеленый чел с прической перевернутый горшок, судя по всему, не ожидал такого и грохнулся назад.

К несчастью, он ничего себе не сломал и быстро влез обратно, сияя широкой улыбкой.

— Я так рад, что ты выздоровел! Давай посоревнуемся в метании кунаев?

— Майто! Отстань от него! — на подоконник забралась мелкотравчатая нескладная девушка с черными кудряшками и миловидным лицом.

— Ух ты! Он без маски, как ты и говорил, — она пробормотала, порозовев. — А ты красивый.

В комнату ворвалась Кушина, но, опознав нарушителей, милостиво разрешила им меня проведать.

Люди… Ненавижу, блядь, людей. Вас слишком много вокруг меня!

Исподлобья глядя на трех гостей, медленно-медленно жевал суп, чтобы не болтать с ними.

— Какаши! — обиженно надулась Юхи, — Скажи уже что-нибудь! Мы тебе всё-всё рассказали, а ты молчишь!

Медленно, пародируя ленивца:

— Я-я е-ем.

— Он невыносим! Как мы вообще с ним дружим?! — вместо ответа Куренай получила тычок в бок от Асумы и выразительный взгляд типа "думаешь вообще, что болтаешь?!".

— Извини, Какаши, — виновато улыбнулась кудряшка, — мы хотели тебя поддержать.

Разговор не клеился: я разговаривать не хотел, а знакомые, считая, что я скорблю, не спешили начать диалог.

Посидели, неловко помолчали, да и разошлись. Точнее, они - вышли, а мне-то никуда идти было не нужно.

Так по-дурацки прошел день, а вечером ко мне заглянул сенсей.

— Друзья на тебя жаловались, — солнечно улыбаясь, заявил Минато, но не дождавшись ответной реакции, тяжко вздохнул.

Заняв то же самое кресло, он какое-то время пристально на меня смотрел, а затем спросил:

— Ты опять за старое?

— Не понимаю про что Вы, Минато-сенсей.

— Прекрасно понимаешь, — осуждающе нахмурился он. — Ты снова отталкиваешь от себя друзей. Я понимаю, что тебе сложно, но всю жизнь одному прожить нельзя! И общаться нужно не только со мной и Кушиной, тебе нужны друзья твоего возраста.

Слова Намикадзе подтвердили то, что я и так знал - мы - нелюдимые замкнутые люди, которые с трудом переносят общество других людей. "Мы" - это я и Какаши.