Тысячеликий Какаши

Но вскоре обнаружив, что ноги понесли по привычному уже маршруту в торговый квартал, заглянул в аптеку и купил бинт для маскировки слишком быстрого выздоровления.

Мимо как обычно сновали люди, а я размышлял.

Однозначно я мог сказать, что меня сюда тянет. Даже не сюда, а к ней. Это так. Мне нравится Акеми — тоже никакого отрицания. Люблю? А вот не могу сказать, потому что себя не понимаю!

Очень не хотелось ошибиться. Уж не знаю, какие шестеренки в голове зажевало, что я решил спросить совета у мастера.

— Клавис, — удивился он, — разве ты не должен быть в больнице?

Пожал плечами:

— Пальцы мне уже пришили, гадости лечебные и дома пить могу. Масаки-сенсей, можно я тут посижу?

Тот по-доброму усмехнулся и, подняв столешницу прилавка, пропустил меня внутрь. А чтобы я не маялся от безделья, мне поручили сортировать мелкие детали для мебели. Одна рука-то у меня была здорова.

— Масаки-сенсей, а Вы когда-нибудь любили? — внезапно выдал я, сам себе удивившись.

— Что, не можешь решить любишь Акеми или нет?

Вынуждено покивав, просящим взглядом уставился на мастера.

Выслушав рассказ, я с изумлением обнаружил, что симпатия к Акеми давно уже может называться любовью. Признаки были очерчены достаточно ясно, чтобы исключить разночтения. Этим я и поделился с Акеми, перед тем как сказал, что мне придется исчезнуть на некоторое время.

— Остаться ты не можешь никак?

— Если не выполню задание, сам за себя решать не смогу еще очень долго.

— Хорошо, — вздохнула она, — я буду ждать.

— Не спеши хныкать, пока пальцы заживут, у меня еще несколько дней есть.

— Ну вот, испортил всю торжественность момента! — не скрывая улыбки, заявила Акеми.

Сразу с порога госпиталя я рванул на рынок в ряд забитый всякими женскими штучками — времени до вечера оставалось совсем мало.

Оттуда я притащил для Акеми длинную шпильку с двумя ножками и декоративным украшением в виде шарика.

Честно, я ожидал совсем другой реакции на подарок, а не попытки его вернуть, потому что слишком дорого.

— Это же серебро и бирюза, а не золото с бриллиантами! — недоумевал я.

— Дорого!

— Обижусь.

Вздохнув, Акеми посмотрела жалостливым взглядом: — Как я папе такой подарок объясню?

— Объяснять нечего, скопил.

Даже зная, что не скоро вернусь, домой я шел улыбаясь.